Три мести Киоре 2

От особняка с гладким фасадом без украшений он ожидал аскетичности и в интерьерах, но внутри оказалось довольно уютно: деревянная, лакированная мебель, живые цветы в кадках и горшках, летние пейзажи на светлых стенах — старомодно, но уютно, Доран словно вернулся в свое далекое детство, в дом дедушки. Слугу определенно впечатлила его форма, и по коридору он его вел, то и дело оглядываясь на серебро украшений.

— Прошу, — дворецкий открыл ему дверь в гостиную с полосатым желто-зеленым диваном, парой кресел у растопленного камина и огромным гобеленом во всю стену.

Молоденькая служанка на цыпочках, будто боясь дышать рядом с ним, принесла поднос с чайной парой и заварником, другая прокралась следом за ней с подносом с закусками. Обе, стрельнув в него взглядами и поймав ответный, вздрогнули и выбежали из гостиной — совершенно бесшумно, к слову.

— Молодежь вечно куда-то торопится и несется, совершенно не уважая вековых традиций, — скрипучий голос раздался от дверей.

Вошедший старик, древний, как вековой камзол на нём, пожалуй, с высоты прожитых лет имел полное право называть его молодым человеком. На голову ниже Дорана, сухощавый, он пожал ему руку удивительно крепко.

— Еще мы вынуждены представляться самостоятельно, вопиющее нарушение приличий!

— Доран Хайдрейк, герцог Рейла, князь, глава Тайного сыска Его Императорского Величества, — кивнул он.

— А титулов-то, а регалий! — усмехнулся старик, опираясь на свою трость. — Найроли-Вилф Аби, герцог Миста. У меня, как видите, только имя вычурно звучит. Присядем, в ногах правды нет.

Он занял то кресло, что было ближе к огню, и бросил на столик газету, до того зажатую под мышкой. Доран увидел, что это старый выпуск, открытый на странице с карикатурой, изображавшей его и виконта Оленского.

— Ага, похожи, похожи! Столичные художники талантливее местных, — усмехнулся старый герцог. — Портретов ваших у меня не водится, а привечать мошенников не хочется.

— Но это же карикатура, а не точный портрет. Сомнительный способ подтвердить мою личность, — заметил Доран, занимая второе кресло.

— Портрет тоже не помощник. Вернее всего свои глаза да ощущения.