Три мести Киоре 2

Согласилась и оказалась в тюрьме — ее схватили, повалили на каменную мостовую, и Киоре, прежде чем потерять сознание, видела лишь белые лакированные туфли Файроша и мелькавшие черные их подошвы. Он бежал, бросив ее.

В тюрьмах на юге были свои порядки: переломанные кости, постоянные избиения, азартные игры охранников, где ставка — здоровье или жизнь выбранного игроком заключенного, за счастье считалось, если за проигрыш заставят всего лишь ходить по-собачьи и лаять, терпя удары сапогами. Как наяву, вновь заболели сломанные ребра, и над ней склонился седой, мерзко вонявший старик-лекарь, служивший при тюрьме.

«Ну, под кого ляжешь? Под него или меня?» — спрашивал горбун-надсмотрщик, наклонившийся следом. Киоре выбрала его, и, однажды сумев выкрасть ключи, сбежала из тюрьмы, чудом добралась до владений Эши, и уже та сумела обмануть погоню, не выдала ученицы, спасла ее вновь.

«Никому нельзя верить, котеночек, — говорила Эши, обтирая лицо Киоре влажной тряпкой, пока та с жаром и бредом металась в постели.

— А этому засранцу ты отомстишь. Отомстишь, котеночек?» Киоре кашлем пролаяла согласие.

И проснулась, закашлявшись от вылезшего из старой подушки пера, попавшего в нос.

Казнь собрала толпу, некоторые полезли на деревья, некоторые пришли вообще спозаранку, чтобы посмотреть, как собирают виселицу и трибуну. Император и кардинал заняли места за трибуной, и только тогда гомон толпы смолк.

Долго, нудно объявляли приговор, объясняя, в чем виноват Файрош: смерть герцогини такой-то, княжны, по такому-то своду законов от такого-то года карается исключительно смертью.

Его вывели, толкнули на помост, где на столбе болталась подготовленная петля. Бледный, потрепанный, с какой-то тряпкой во рту, он мелко трясся и, кажется, плакал — Киоре стояладалеко, чтобы быть уверенной в том, что видит.

И вот — голова в петле, толчок, и тело с мешком на голове проваливается вниз, дергается вверх и раскачивается…

«Ты предал меня и Эши… Это твоя плата, напарничек…» — Киоре отвернулась и ушла с площади, не оглядываясь.

Вскоре она сидела в коридоре в числе многих посетителей, которые хотели рассказать главе Тайного сыска об очередном заговоре. Очередь до нее дошла только к вечеру, когда спина уже ныла от жесткой спинки, а ноги затекли от сидения.

Кинув взгляд на нее, Доран приказал:

— Истиаш, сегодня больше никого не приму. Нас не беспокоить.

Киоре села в кресло, когда помощник герцога ушел.

— Ты не поехал на казнь? — она с удовольствием вытянула ноги.