Три мести Киоре 2

Доран порой задумчиво массировал грудь, скованную свинцовой тяжестью, а Киоре хваталась за виски, пронзаемые болью, и смаргивала невольные слезы.

Когда Доран лег спать, сморенный усталостью, Киоре еще сидела у окна, и из лунного луча вышла Мешагиль. Одетая в серебро света, колдунья протянула ей открытую ладонь, на которой ярко выделялись три черных шарика.

— Каждого из них хватит, чтобы заморозить весь город. Тихо, не бойся, — шептала Мешагиль, качались и ее перья в волосах, и тени от них на полу, — всего лишь холод, люди от него не пострадают… Да пребудут с тобой Силы, — она невесомо коснулась губами лба Киоре и ушла, исчезла.

Шарики холодили ладонь Киоре. Сердце стучало — время мести приближалось неумолимо. Так неумолимо, что, казалось, она больше не сможет спать в этой жизни…

Плохо спал и Доран, снедаемый самым разнообразным беспокойством. А, когда Киоре передала ему утром амулеты, беспокойство переросло в тревогу, в ужас от того, что он решил сделать. Но отступать? Нет, его предки не отступали перед трудностями!

Глядя на нарисованное лицо герцогини, он гадал, грим это или Киоре правда нездоровится? И Доран не мог не задуматься о том, что скоро их судьбы, переплетенные межу собой Тонолем, разойдутся.

Ни одного ответа Доран не знал, лишь ощущал странную тоску внутри. И сбежал от нее, погрузившись в работу, а после он поехал к Соренору.

Граф не встретил его радушно, но и не кривился, как прежде.

— Смею надеяться, что в такой поздний час вы привезли мне хорошие новости, — улыбнулся граф, — которые мы отпразднуем, подняв бокалы с вином.

— Пить я не буду — служба, а хороши мои новости или нет, решите сами. Для начала я хотел спросить. Вы же не просто так сказали, что я ближе всех в городе к Киоре?

— Кому, как не главе Тайного сыска, знать, где искать эту преступницу? — увильнул от ответа граф, наклонил голову.

— Или же до вас дошли слухи, будто моя супруга — это и есть Киоре? Кардинал поведал мне, что об этом шепчутся в городе.

Тяжелый взгляд исподлобья, взгляд самой смерти, взгляд, видящий каждую косточку внутри, не каждый вынес бы — Истиаш бы испугался, иной — отвернулся бы. Доран не моргнул.

— Кардиналу нужна Киоре, и нужна живой.