Три мести Киоре 2

Но даже если так… Я должен сделать всё, что в моих силах, чтобы спасти людей. Так будет правильно.

Киоре подошла к Дорану и прижалась лбом к его спине. Коснулась локтя и опустила руку, отстранилась.

— Дай мне минуту подумать.

Мужчина неподвижно стоял у окна, прислушиваясь к ее шагам, то приближавшимся, то удалявшимся.

— У меня есть предложение к тебе. Еще одно. Вернее, дополнение к тому, о котором мы уже говорили. Да.

Доран обернулся, приподнял брови, и, шально улыбнувшись, Киоре продолжила:

— Я добуду тебе амулеты, чтобы ты мог использовать ловцов.

— Я вижу выгоду только для себя от твоего предложения.

Киоре замерла, по лицу ее пробежала тень сомнений, сменилась печалью.

— Это Соренор отдал приказ убить послов. Из-за него погиб мой отец, — ее глаза сверкнули ненавистью. — Его мне назвал Освеш. Его смерть — моя цель.

— И ты поверила словам этого безумца? Он мог соврать!

— Если бы он соврал, головорезы графа не искали бы меня. К тому же я использовала зелье правды…

— Он мог верить, что это правда. Зелье заставляет говорить то, что ты считаешь правдой, именно поэтому признание под зельем правды не учитывается, если нет хотя бы косвенных доказательств…

Он говорил, не зная, для чего, и Киоре разозлилась, топнула:

— Ты сейчас серьезно? Доран, прекрати! Тебе же легче будет, если этот старик умрет! Я не прошу одобрить его убийство или благословить меня на него, я просто говорю тебе, что так будет!.

Ее лицо покрыли некрасивые пятна гнева, и Доран качнулся с пятки на носок, проглатывая собственные аргументы. Киоре смотрела прямо и дерзко, уверенная и в своих словах, и в своих желаниях, а его качало, словно на корабле, и противная тошнота разрасталась липким комом внутри.

— Я должен подумать, — в итоге выдавил он, не в силах принять решение сразу же.

Кабинет-пещера, где Доран пережил потерю Лааре, снова стал убежищем. За его стенами надо принимать решения и действовать. Здесь… Здесь он еще может сомневаться, выбирать. За дверью право на сомнение исчезнет.

За окном сад окутывал туман. Невесомая дымка уплотнялась в белесые щупальца, что срастались в единое влажное облако, растворявшее в себе стены, деревья, кусты, людей и звуки. Город словно укутывал кокон, и жизнь замерла, остановилась.