Три мести Киоре 2

Поверь, если бы Мешагиль захотела навредить, использовала бы Силу, и ее бы не поймали, — она мягко улыбнулась, скользнув взглядом по трости, как будто знала о скрытой в ней угрозе. — Пахнет железом и кровью, — подтвердила его мысли она.

— Допустим, верю. Кто привел сюда людей? Кто это придумал?

— Не знаю, большой человек. Я шла за людьми, жаждавшими веселья и крови.

— Ты ничего мне не расскажешь?

— Я не имею права вмешиваться в дела людей без веления на то Сил, — она прикрыла глаза и качнула головой.

— Странный ты наблюдатель, — усмехнулся герцог. — Не хочешь посидеть в тюрьме?

— Нет. Потому что тогда правитель мертвой земли не получит сообщение от колдунов, что скоро прибудут.

— Это почему же?

— Ты думал, твой повелитель в письмах договорился, чтобы мои братья и сестры прибыли в эти земли? Ты забыл, как далека отсюда степь? — с каждым вопросом брови Мешагиль поднимались всё выше и выше, а Доран хмурился.

Как-то этот факт обошел его стороной.

— Тогда как это произошло?

— Тебе не понять, но мы, кого вы зовете колдунами, связаны Силой с кха-этх. Мы слышим, если он обращается к нам, даже на другом конце света. Кха-этх говорил мне, что передать, и я сообщала это человеку в зеленом, а потом человеку в зеленом с красным.

Доран нетерпеливо взмахнул рукой, решив даже не разбираться в странной, нелогичной цепочке. Что взять с колдунов? Их логика никому не ясна.

— Ты уйти можешь?

— Если бы я не хотела говорить с тобой, то давно ушла бы. Твои люди мне не помеха, — она улыбнулась так, что стало видно десны.

— Тогда сбежишь из камеры, поняла?

— Поняла, — кивнула колдунья.

Доран перебрался в кабинет. В разбитое окно дуло, шторы колыхались. Заходили следователи и докладывали о результатах допросов, но никто не мог сказать чего-то, чего он не знал. По словам участников выходило, что толпа собралась стихийно, подогретая общей ненавистью к колдунам и алкогольным градусом.

За размышлениями Доран встретил рассвет, следом прибыл и подмастерье стекольщика для снятия размеров. Он сидел в перенесенном к камину кресле и грел руки у пламени. Справа, прислоненная к подлокотнику, блестела лакированная трость.