Три мести Киоре 2

— Здравствуйте, ваше сиятельство, — услышала она до дрожи приятный и страшный голос и поднялась, чтобы поклониться первосвященнику. — Причудливо же повернулась ваша судьба, — он едва заметно поморщился и опустился в скромное кресло, бордовое, как и диван, который заняла она.

Из-под ресниц Киоре оглядела врага: задумчивый, грустный, он бессмысленно переводил взгляд со стены на стену, даже не думая взглянуть на нее. «Никогда не боролся, если добыча сама не плыла в руки», — усмехнулась про себя, и ее ресницы трепетно вздрогнули.

— И именно поэтому я здесь. Знаете, лао, я верю, что судьба сделала мне столь щедрый подарок за то, что я раскаялась, исповедалась вам… И опять же, благодаря вашим мудрым советам я смогла поставить волю родителей выше собственных презренных желаний! И видите, как здорово вышло! Судьба, можно сказать, озолотила меня! А всё благодаря вам!

Сыграть глупую девочку, счастливую до помешательства, не стоило усилий. Сжатые в молитвенном жесте руки у вздымающейся груди.

— А вы отчаянно смелы в своих суждениях…

За окном стал медленно накрапывать дождь, в комнате как будто стало еще темнее, и фигура первосвященника приобрела потусторонний вид. Лицо его заострилось, по нему растеклась патока предвкушения. Несколько глухих ударов сердца, пока он вставал. И — колючие, болезненные поцелуи.

— Подождите! Лао! — она попыталась вырваться, но ее только сильнее сжали, увеличив натиск. — Я должна вернуться домой, не то муж…

Первосвященник выпустил ее, отступив на шаг. Глаза его чаровали, манили, звали окунуться в бездну, забыться, пропасть в ней, и Киоре ощутила знакомые мурашки на спине, а в животе собрался ледяной ком. В гостиной словно запахло благовониями из прошлого, и призрак алого платья раскинулся на спинке кресла, перед которым стоял будущий труп.

— Что ж, дитя мое, я жду. Жду, — он острым ногтем обвел контур лица, чуть не оставив царапины.

Ласка на грани боли. Страсть с привкусом тлена. Киоре нашла силы улыбнуться и даже подалась к руке, все еще державшей ее за подбородок, но, будто испугавшись, увернулась, убежала.

Холодный воздух улицы она глотала с жадностью, до боли в легких, даже не думая застегнуть пальто.