Темные ведьмы не влюбляются

В результате Нойтус полчаса прождал перед Вратами, а потом еще полтора часа, пока Тандус Фрери искал Привратника.

— Танди? — удивилась я. — Что он забыл на рассвете у Врат?

— Говорит, встречал первые лучи солнца.

— Фрери? — я недоверчиво покачала головой. — Теперь понятно, почему он такой сонный. Надеюсь, он не поцапался с новым деканом. У Тандуса язык без костей и никакого понимания иерархии.

— Ну… — ректор почесала подбородок, — какая-то перепалка между ними все же состоялась. Но Фрери был в своем праве. Никто не может проникнуть в Дроудон без разрешения Ока.

— Это верно, — согласилась я.

И отправилась на ковер к начальству.

… Постучалась, вошла в приоткрытую дверь, боковым зрением отметила черный плащ на крюке и что-то белое на диване. Фра Нойтуса в кабинете не было. Что ж, и высшим аристократам иногда приходится отлучаться в уборную.

Заинтересовалась раскрытым блокнотом на столе декана – почерк в нем принадлежал покойному. Потянулась, чтобы перевернуть страницу, и тут диван Лоури, огромный кожаный монстр, вздохнул и пошевелился.

Я подпрыгнула и в ужасе уставилась на задремавшего на нем мужчину. Спавшего, кстати, вполне расслабленно, если не считать скрещенных на груди рук.

Если бы Эл Нойтус сложил руки по-покойницки, его легко можно было перепутать с вампиром, при свете дня прикорнувшем на любимом черном ложе. Стеганая кожа дивана усиливала сходство с внутренней отделкой гроба.

Дело было именно в том, что Эл Нойтус больше не был брюнетом. Его волосы поражали снежной белизной.

Истребители – они ведь выслеживают перерожденных. И в случае необходимости выжигают дотла свой резерв. Тогда их волосы становятся белыми, а глаза – угольно-черными…

— Сильно изменился? — спросил вдруг «вампир», не открывая глаз.

И голос, голос тоже остался прежним, чарующе хрипловатым…

… Впервые я услышала этот голос в младшем лицее, в свой первый день в Дроудоне.

Денек, скажем так, выдался так себе. По дороге я подслушала разговор папы с его помощниками по магическому беспроводному телефону. Понять не поняла, но потребовала объяснений.

— Видишь ли, Лили, — со вздохом признался отец, глядя в иллюминатор. — Люди бывают очень злыми. Мы думали, что наша няня Флоу – добрая, высоконравственная женщина, а она… она оказалась не очень хорошей.