Встреча на перекрёстке миров

Эрика ободряюще улыбнулась, когда Белль склонилась над ней и безмолвно, одним кивком спросила разрешения обработать рану.

— Ты не хочешь возвращаться?

Эрика почувствовала, что пальцы Белль, смазывающие рану, на мгновение замерли. Поджав губы, Белль лишь неопределенно пожала плечами и раздраженно фыркнула. Усмехнувшись, Эрика повернула голову и перехватила взгляд Виктора. Чуть улыбнувшись, чтобы убедить его, что все в порядке, она снова обратила внимание на Белль, перебирающую на столе самодельные бинты и компрессы.

— Может, останешься? — спросила она, когда та уже завязывала концы бинта.

Белль вздрогнула и удивленно посмотрела на Эрику, и тут же испуганно оглянулась на Виктора.

— Не думаю, что мне стоит, — наконец прервала она свое молчание, в котором совершала все действия.

Эрика тяжело вздохнула и подозвала Виктора, который тут же очутился рядом с кроватью. Белль накрыла ее одеялом.

— Виктор, может Белль остаться здесь?

Пристальный взор Виктора словно спрашивал: «Ты что, шутишь?» И она понимала, как глупо это звучит — пригласить в дом особу, которая пыталась убить его и оставила раненой ее саму.

— Эрика, не нужно, — едва слышно пробормотала Белль.

Виктор нахмурился и холодно произнес:

— Нет, Эрика.

На эти слова Белль тут же вскинулась и сердито взглянула на Виктора уже без страха.

— Хотя вообще-то я могу получше позаботиться об Эрике, чем ты!

— Вообще-то, это твоя вина, что ей вообще нужна помощь! — тут же напомнил он ей.

Казалось, они были готовы вновь вцепиться друг в друга, и Эрика утомленно вздохнула, закрывая глаза. Похоже, это будет сложнее, чем ей показалось сначала. Она уже перестала слушать, о чем еще они ругаются и какие претензии предъявляют друг другу, и теперь бездумно разглядывала темный потолок, где в отблеске свечей плясали тени спорящих Виктора и Белль.

— Ладно, хватит, — голос Эрики звучал едва слышно, но те тут же замолчали. — Почему бы вам… ну… просто не поговорить?

Белль и Виктор переглянулись с недовольным видом. Эрика же пыталась подобрать слова, и не понимала, как ей лучше поступить. Не хотелось бы, чтобы Белль оставалась лишь из чувства вины.