Морской разбойник. Плик и Плок (сборник)

 – Ты хочешь лишить меня двух тысяч франков! Нет, брат, постой! Я не дам тебе умереть! Эй, Картаут, скорей сюда!

Прислужник поспешно прибежал.

– Ступай наверх в каюту и мигом принеси мне оттуда два носовых платка, корпии и кусок жеваного табака… Нечего делать, придется самому быть лекарем!

Когда Картаут принес все требуемое, то Брюлар проворно перевязал искусанные руки Атар-Гюля и остановил кровотечение.

– Теперь, – сказал атаман двум из своих разбойников, – свяжите руки этому черномазому черту да отнесите его наверх на палубу… Ему надобно проветриться.

Разбойники унесли Атар-Гюля почти бездыханного. Оживленный свежим ветерком, он открыл глаза. Это был, как известно, человек высокого и крепкого телосложения, не уступавший ни в чем Брюлару.

По знаку атамана все разбойники удалились и оставили его одного со своим пленником.

Атар-Гюль также пристально смотрел на него.

Эти два человека должны были непременно полюбить или возненавидеть друг друга с первого взгляда.

Они возненавидели. Это ощущение было мгновенное, но выразилось различным образом у каждого из них. Глаза Брюлара засверкали, губы побледнели. Напротив, Атар-Гюль остался спокойным и равнодушным, и даже кроткая улыбка появилась на его устах. Взоры его, сперва неподвижные и проницательные, устремленные на атамана, вдруг сделались умоляющими и боязливыми, и негр с выражением глубокой покорности протянул свои руки Брюлару.

Хитрая смышленость дикаря подсказывала ему, что для удовлетворения ненависти нужно притворяться и идти мрачными и далекими извилинами.

– Это трус! Он боится меня, он просит о пощаде, – сказал Брюлар, – а я думал о нем лучше. Впрочем, и то правда, что это дикий скот не способен чувствовать ни гнева, ни ненависти.

Это ложное предположение погубило Брюлара. С этого времени Атар-Гюль стал гораздо выше его.

Атаман, не почитая его достойным своей злобы, обернулся к нему спиной и отошел прочь.

В это время он вспомнил, что негры его со вчерашнего дня еще ничего не ели, а потому позвал одного из разбойников, умевшего говорить по-намакски, и велел накормить их.

Через час после этого негры получили по порции воды, трески и сухарей и приходили кучками от двенадцати до пятнадцати человек дышать свежим воздухом на палубу корабля.