Фрейлина драконьей принцессы

– А мне показалось, Глио понравилась наша игра.

Дон Рубиас вытаращился на нее и пробормотал:

– Глио? Что еще за Глио?

Дебора проглотила очередной кусочек и пояснила:

– Ваш дракон. Он очень гордый и смотрит на всех свысока. На языке людей гордый – это глиос. Но ему больше подходит Глио. Все же он очень милый и любит поиграть.

Лицо дона Рубиаса вытянулось, глаза перестали светиться, и он вдруг расхохотался до того заразительно, что Дебора не смогла подавить ответную улыбку.

– Вы дали дракону имя? – придя в себя, уточнил дон Рубиас.

– Но зачем? Он часть меня, вернее, это я и есть. Моей звериной форме не нужно новое имя. У нас оно одно на двоих.

Дебора вздохнула, вспомнив объяснения отца. Он тоже так считал, но это не отменяло того, что Дебора относилась к этому иначе. Она покончила с пирогом и ответила:

– Я знаю, но ваш дракон и вы для меня – два разных существа. Считайте это причудой синьи из людских земель.

Дон Рубиас помрачнел и задал довольно неожиданный вопрос:

– И дракон вам явно нравится больше, чем мужчина?

Дебора на мгновение задумалась.

Вспомнив полет рядом с рубиновым, она кивнула.

– Вне всяких сомнений. Глио удивительный. Я получила истинное удовольствие от общего неба.

Дон Рубиас замер с таким удивленным выражением лица, точно услышал нечто поразительное. Дебора устала ждать от него ответа и попросила:

– Будьте так добры, набросьте на себя что-нибудь. Я, конечно, понимаю, что драконы иначе относятся к обнаженной натуре, но в людских землях подобное считается предосудительным.

Мне бы не хотелось, чтобы Гаспар увидел меня в вашей компании и сделал неправильные выводы.

Дон Рубиас побледнел, стиснул зубы и отвернулся. Дебора не стала его смущать. Она улеглась возле Томи, окутала себя магическим защитным коконом, уткнулась в теплый коричневый бок и задремала.

Глава 10

Что за бесстыжая девица?

Рауль рывками натягивал на себя рубашку и легкие брюки, кипя от негодования. Разгоряченный полетом он и думать забыл о том, в каком виде окажется после обращения.

К тому же его одолевал гнев на выходку янтарноглазой, и он спешил высказать ей все, что за время пути накопилось в душе.

Она могла хотя бы намекнуть или отвернуться! Вместо этого рассматривала его без тени смущения. Да любая драконица на ее месте давно бы закричала от стыда, а то и рухнула в обморок. Но синья Валенти разговаривала так спокойно и уверенно. Рауль и не подумал о том, что неподобающе выглядит.