Ведьма Вильхельма

Либо принимать предложение, либо уйти отсюда и забыть.

– Я понимаю твои сомнения. Доказать я не могу. Тут поможет одна лишь вера.

Я задумалась. Окинула взглядом гиганта. Скажу честно, выглядел он хоть и пугающе, но это только поначалу, а потом, приглядевшись, я поняла, что он не так уж и страшен. И эти глаза... Они просто бездонны.

– Хорошо, – сказала, а сама почувствовала себя так, словно в колодец вниз головой нырнула. – Я поверю тебе. Но знай, обманешь – найду даже в следующей жизни.

– Уверяю, после того как я передам часть своей силы тебе, ты сможешь меня легко найти в любой из своих следующих жизней.

– Вот как, – я даже не знала, что и сказать. – Больно будет?

– Будет, – ответил он.

А потом я потонула в океане боли, которая меня едва не распылила на атомы. Я горела, плавилась, замерзала, разваливалась на куски, заживо сгнивала и кричала, кричала, кричала. Хотя, уверена, из моего рта не вылетело ни звука.

Утром я проснулась так, словно ночью ничего не было. Будто мне всего лишь приснился кошмар.

Никаких изменений в себе я не ощутила. Так было до тех пор, пока я не выползла из палатки на улицу и не посмотрела по сторонам.

Глава 3

Мир изменился. Нет, изменилось моё восприятие. Если раньше я думала, что хорошо вижу, то сейчас понимала, как ошибалась. То же и в отношении остальных органов чувств. Было впечатление, что всё вокруг стало более объёмным, ярким, душистым, насыщенным. Словно до этого у меня на голове был мешок, который приглушал ощущения.

Голова тут же закружилась, меня затошнило и зашатало.

Видимо, не всё в голове успело перестроиться. Хотела опереться на палатку, но вспомнила, что сооружение это весьма хлипкое и я свалюсь вместе с ней. Краем глаза заметила Ингрид, которая что-то говорила и выглядела встревоженной.

Меня сейчас стошнит! Осмотрелась и нашла взглядом подходящие кусты, к которым и устремилась, чувствуя, как меня под локоть поддерживает кормилица. Рвало долго. Приятного в этом было мало. Но хотя бы потом голова перестала кружиться, а желудок – проситься наружу.

Я даже воды попила.

– Как вы? – голос Ингрид был совсем другим, каким-то незнакомым, но более полным, звучным и довольно громким. Надо же, как слух поменялся.

– Нормально, – ответила, присаживаясь на небольшой стульчик, непонятно откуда взявшийся рядом со мной. – Как остальные?

– Все себя чувствуют хорошо. У малыша Ильгуль зубик режется, вот он и плачет. Да старая Вильмина всё на сердце жалуется. С остальными нормально.

Кто эти люди, я знала.