Приглашение с подвохом

В опровержение слов Натальи из-за стены разносится громкий мужской смех.

— Весело у них там.

— Не то слово, — соглашается подруга, и я невольно смеюсь, глядя на её кислую физиономию. — Идем?

Мы почти уходим, как дверь кабинета начальства распахивается, выпуская веселье в приемную.

— Наталья, душенька, организуйте нам кофейку, — в дверном проеме стоит Игорь Петрович. Довольный, веселый. Я бы даже сказала, неприлично счастливый. Улыбка такая, какой не было, даже когда стал главой компании. И я не знаю, что меня больше поражает: его благодушие или Антон на заднем фоне, что сидит на кожаном диване в кабинете начальства и воркует с Алиной, словно влюбленный голубь.

Я с усилием отрываю взгляд от парочки, чувствуя, как промеж лопаток ложится чья-то ладонь. Наташка. Этот нехитрый жест помогает вернуть самообладание. Пожалуй, начать выяснять отношения прямо сейчас — не лучшая идея, в кабинете есть посторонние.

— Да. Вы хотели меня видеть, как только я приеду.

Голос ровный, я бы даже сказала, механический. И это хорошо. Возможно, мне лишь показалось, что одна рука Антона обнимает девушку за плечи, а вторая сжимает её ладони. И сидят они слишком близко — тоже показалось. Или это совсем не то, что видится на первый взгляд.

— Это было две недели назад, Орлова, когда «Октава» собрались разорвать все договоренности, — мужчина выставляет ладонь вперед, намекая, что и слушать ничего не желает. — Я помню, у вас там в поездке что-то с документами произошло, и вы не могли вернуться раньше, — отмахивается начальство, — но это ничего не меняет.

Я едва не скрипнула зубами от досады. Значит, Алина Игоревна урегулировала? Вот как. Видимо, я перегрелась и получила солнечный удар, когда решила, что это я две недели пахала, заново составляя документы и ведя переписку с представителями «Октавы» прямо из отеля.

Что ж, ну теперь мне хотя бы понятно, откуда ноги растут у этой мутной истории. А то две недели думала-гадала, что за ерунда с договором, и почему «Октава» чуть не послали нашу компанию к едрене фене. Возникло подозрение, что при трудоустройстве в «Октаву» сотрудники не только подписывают трудовой договор, но и дают обет молчания.