Сгореть в огне

Говорил тихо, чтобы его слова было не разобрать тем, кто решится подслушать. Райер открыл ярко-синие глаза и что-то промычал. Конечно же, хотел узнать о Джуне, места себе не находил. — Его остудили. Он жив.

Во взгляде Райера отразилась безмерная благодарность за весть. Он судорожно выдохнул и тут же скривился от резкой боли. Замер, быстро заморгав. Его отец присел, чтобы расстегнуть цепь, но Райер опять замычал. Просил не трогать, иначе за милосердие главы отыграются на нем. Донатан понял. И еще обнаружил, что заключенный весь трясется.

Райер замерз. Он не Джун, который может собой обогреть камеру. В мокром от крови мундире, который ему сознательно забыли сменить на что-то более сухое, без возможности согреться в движении оставлен в холодной камере. Наказание уже началось и дальше будет только хуже.

— Знаешь, что самое тяжелое? — прошептал глава Хоён, дотрагиваясь до ледяной руки Райера. — Смотреть на вас. Безучастно наблюдать со стороны, потому что сделать я ничего не могу. — Райер заметно напрягся, вслушиваясь в слова.

Глаза Райера заблестели, когда он поднял голову. Неверием в то, что услышал. Хотел бы знать, говорит ли глава Хоён с ним искренне либо это часть хитроумного плана следователей — чтобы он расчувствовался и выложил все сам заботливому отцу. Решил отталкиваться от худшего и снова замкнулся.

— У тебя изъяли нолин. И ты поил его амилазиумом. Как часто они требовались Джуну? — спросил Донатан. Райер молчал. — Просто кивни мне. Больше года? — Райер делал вид, что он в камере один, отчего Донатан начал заметно нервничать. — Мне нужно знать, как долго он принимает наркотики... Райер...

Райер желал, чтобы отец исчез. Он сбивал его с толку голосом, полным тревоги. И большими теплыми руками, в которых спрятал его собственные заледеневшие ладони, которые понемногу начали отогреваться. И это было так приятно, человеческое тепло рядом и забота, что вконец уверился в очередной психологической пытке.

Донатан в который раз обернулся на решетку, служившую дверью в камеру, но уходить не спешил.

— Ты понимаешь, что тебе снимут блок? — Райер показал, что понимает. Отец продолжил: — И узнают все, что ты скрываешь. — И это Райер знал.