Сгореть в огне

— Извини, голова болит. Схожу к медикам.

Вместо амбулатории пришла в кабинет ректора.

— Можно? — заглянула внутрь. Ректор стоял у окна и смотрел на улицу.

— Заходите.

В кабинете витал странный запах, смесь ацетона, лимона и спирта. Окно было приоткрыто. И сам Таймин не столько разглядывал дорожки, сколько втягивал в себя свежий воздух.

Он пил, догадалась Сайя, подойдя ближе. И много, судя по запаху. И чувствовал себя совсем нехорошо, вцепился в подоконник так, будто пытался удержать себя вертикально.

— Хотела узнать, почему Джун и Райер не ходят на пары, — сказала она. — Завтра бал, они придут?

— Не знаю.

— Вам плохо? — Сайя подошла еще ближе. — Может, принести воды?

— У меня есть вода. Если это все, можете идти, — Таймин так и стоял к ней спиной. Слышал, что она топчется позади, знал, что хочет спросить. И молил ее, чтобы не открывала рот, а просто вышла за дверь. Не хотел говорить о двух парнях, слишком измотанным ощущал себя.

Последние дни он напивался каждый день.

Джун и Райер перебрались в его квартиру и обитали там. Никуда не выходили. Как только они получили протоколы обыска Тауртимс и результаты проверки самой игры, которые подтвердили существование бага, которым пользовались определенные персонажи, горы переписок, в которых эти самые персонажи занимались шантажом и угрозами, Джун подал запрос на снятие блока с гвардейца Тисы Верены, предоставив все материалы, собранные при расследовании. И теперь они ожидали решения комиссии.

На Райера было жалко смотреть, он ни на шаг не отходил от Джуна, старался провести с ним как можно больше времени. Когда Джун засыпал, садился у кровати и смотрел на него, стараясь запомнить каждую черточку. В такие моменты Таймину хотелось скулить от беспомощности. Но только тихо лежал, чтобы не мешать. Прощаться.

Они прощались с Джуном, и каждый из них троих это понимал. Хоть Райер и носил круглосуточно с собой небольшой шприц, который мог быстро помочь при жаре, но он и сам не слишком верил, что сможет вколоть его брату в толпе гвардейцев незаметно.

Джун же находился в состоянии оцепенения. Будто замерз. Не реагировал практически ни на что, кроме работы. Если в первый день он возмущался и притворно громко стонал, когда Райер перевязывал его руки, то сейчас просто смотрел в сторону без малейшей эмоции на лице, словно не ощущал даже боли. Не интересовался рассказами о школе, о подготовке к балу.