Сгореть в огне

— Сколько??

— Ничего не пил, — пробурчал Джун. — Только чашку кофе с утра с тобой. И все, клянусь.

Райер недоверчиво уставился на него.

— Ни одной таблетки??

— Ты их все забрал, — огрызнулся Джун. О том, что он купил другие, говорить не стал. Все равно он их выбросил, так что можно считать, что их и не было.

Лицо Райера посветлело, он даже потрепал брата по макушке, потом быстро сдернул мокрую бандану с головы.

— Сохни.

И пошел к куртке, чтобы достать мазь. Заодно проверил все карманы, но никаких других лекарств не нашел.

— А это где взял? Насколько я знаю, в медцентрах такую штуку и не найти.

— Рихана, — Джун усмехнулся, взмахнул руками, тут же с шипением замер. — Она меня разбудила, полечила и доставила в Пятый центр. Сказала, что медик. Рай, мажь быстрее и замотай уже. Больно.

— Видел Чаруша? — осторожно спросил Райер, накладывая слой мази на свободные от кожи участки. Джун вздохнул.

— У него полная задница. Кто-то так хорошо его подставил, что он теперь в жизни не выберется оттуда, — глянул на склоненную голову Райера, занятого мазью, и вытянул шею в сторону, чтобы хоть немного уменьшилась вонь.

— Печально, — отозвался Райер. Достал чистые повязки. — И что, нашли, кто постарался? И зачем?

— Спецы их говорят, что кто-то издалека, не из страны. Только смысла в этом я не вижу. — Джун пожал плечами, показывая, что это полная чушь. — Думаю, влез кто-то вроде тебя.

Райер проглотил комок в горле, закрепил края ткани и взялся за вторую руку.

— Что теперь он будет делать?

— Служить мальчиком для битья, — Джун нахмурился: участь психоделика не давала ему покоя. Но, как и в случае с самим собой, поделать он ничего не мог. Только сожалеть, что, в принципе, было бессмысленным занятием. — Он немного перенервничал, я помог ему остыть. Он спросил о нашем менторе. Я так понимаю, что Инэр своим побегом вселил надежду в каждую собаку от Первого до Пятого центров.

Райер закрепил повязку на второй руке, после чего начал собирать грязные бинты. Сходил в ванную вылить воду, там же оставил мазь. Убеждал себя, что его должен волновать только Джун. И нолин, который он получит. Но на душе было скверно, очень скверно. Чаруш показался ему неплохим человеком, а он за ночь уничтожил его. И это безумно тяготило.

— Джун, — позвал он.