Сгореть в огне

Перед ним сидела более значимая проблема, с которой надо было что-то делать.

Джун ждал, пока инспектор озвучит свои требования. Не верил, что тот приехал, чтобы выразить таким образом свою благодарность.

— Поэтому я хочу вас предупредить. Сейчас это только слухи, но они имеют обыкновение становиться такими назойливыми, что какой-нибудь ментор решит прославиться и направит свою группу поискать связи вашего напарника с теневыми сайтами. И если подтвердится, что слухи — совсем не слухи, что он прикрывает ваш недуг, то полетят головы всех, кто с вами рядом.

— Тиен встал. — Спасибо, что встретились со мной. Поздно уже, мне лучше вернуться.

Джун опешил, когда Чаруш просто вышел наружу. Никакого шантажа. Даже ни единой попытки? Ни требования денег, ни просьбы об услуге? Или он появился здесь изучить его? И уже после этого выдвигать обвинение? Он пришел за его головой? Что тоже вполне вероятно.

«Что же делать?» — Джун затравленно обернулся на закрытую дверь. — «Бежать за ним и выяснять, где и кто распускает слухи? Что успели узнать? Или найти Хамира и прижать его к стене с этим амилазиумом?»

Страх туманил разум.

Джун принялся вспоминать свои попытки выяснить, откуда появляется настойка, и рвение, с которым Райер избегал ответов. Признался себе, что убедил себя в том, что брат тягает настойку из лаборатории. И уж точно не мог представить, что тот заберется аж в криминальный сектор. Ради него.

Здравый смысл говорил, что Райер не стал бы так подставляться. Шестое чувство, которому Джун верил намного больше, советовало принять слова гостя за истину.

Он написал напарнику, что ждет его у входа на улице. Спускаться вниз не стал, чтобы не ловить на себе тоскливые взгляды Карсо и ментора. Все, что хотел, он сказал. Вышло даже лучше, чем думал: стоило раскрыть рот, как события сами собой сложились в пазл. В процессе, правда, он успел попрощаться с жизнью, но внезапно ментор оказался союзником. И Карсо — не просто членом отряда, а другом. Итого уже три человека знали, что инспектор Хоён и инспектор Хамир регулярно нарушают закон.

Четыре, поправился Джун, подумав о Тиене Чаруше. Только не мог решить, кто он — друг или шпион.

Ночь дыхнула на него холодным туманом. Не успел Джун отворить наружную дверь, как ледяной порыв ветра бросил ему в лицо комья колючего снега, обжег руки, придерживающие воротник. Подхватил волосы, трепля их с такой силой, будто пытался оторвать напрочь. Джун запоздало подумал об оставленной на нижних этажах бандане.