Санклиты 2-3. Охотница. Ангел-Губитель

– Горан, остановись! – опомнилась я, когда клинок царапнул ребро.

– Это лишь кость. – Санклит слегка наклонил лезвие. – Осталось совсем немного. Чувствуешь? Вот оно. Когда-то это было моим сердцем. Не бойся, сегодня оно умерло, Саяна.

– Горан, не надо! – по щекам заструились слезы.

Я попыталась вырваться, но безуспешно.

– Заверши начатое, Охотница. – Он еще крепче прижал меня к себе, заставляя кинжал идти навстречу сердцу. – Убей хотя бы из милосердия. – Мужчина пошатнулся, застонав. – Вот и все, кажется.

– Нет! – мне удалось рвануться назад, когда стальное кольцо рук ослабло. Я вырвала клинок из его ладони. Скользкий от крови, он выпал из дрожащих рук на пол. – Горан?! – его лицо было белым, как снег.

– Саяна… – Прошептал санклит, не открывая глаз, и рухнул к моим ногам.

– Горан, пожалуйста! – я упала с ним, рыдая. – Пожалуйста! Любимый мой! Умоляю, не уходи! Родной мой, останься! Горан! – я обняла его, что было сил прижимая к себе.

Господи, неужели поздно? Что же я наделала, Господи!

– Я тоже не смогу жить без тебя, родной мой. – Прошептала я, гладя его волосы. – Мне больше нет здесь места, любимый. – Моя рука дотянулась до проклятого кинжала, покрытого его кровью. – Может, хотя бы там, где ты сейчас, я вымолю твое прощение…

Обнимая его безжизненное тело, мне пришлось вытереть лезвие, потому что кровь любимого не должна была спасти меня.

Клинок хищно блеснул, нацеливаясь на мой сгиб локтя. Острие легко вошло в вену, без труда заставив кожу впустить его.

А говорят, это больно. Ничего подобного. Больно – убить единственного, кого любила. Жить без него, зная, что не имеешь на это никакого права, ненавидя себя – это по-настоящему больно. А провести линию от сгиба локтя до запястья, заставив плоть раскрыться и выпустить из тела всю жизнь – это даже приятно.

– Я рядом, хороший мой. – Кинжал выпал из немеющей руки.

Моя кровь медленно потекла на пол, смешиваясь с кровью Горана. В каком-то смысле мы теперь вместе. Только уже поздно.

Я осторожно уложила его головой себе на колени. Пусть любимое лицо будет последним, что мне суждено увидеть. В ушах уже шумело, картинка перед глазами высветлялась, словно фото выцветало под солнцем.