Санклиты 2-3. Охотница. Ангел-Губитель

Он яростно задвигал пальцами, заставив меня изогнуться в болезненном удовольствии.

Рука скользнула в его волосы. Я притянула мужчину к себе. Тело требовало большего, чем то дразнящее наслаждение, что подарил санклит. Чувствовать его внутри, ощущать вес тела, обнять, обхватить ногами, скрестив их в лодыжках за его спиной, раствориться в блаженстве!

Но Данила не Горан. Не тот вкус губ, другой запах, иные объятия. Это отрезвило. В тот же момент дурман желания, которое пробудил Драган, а Хан лишь вернул, ухватив за хвост, развеялся.

Во мне мгновенно полыхнули гнев и обида. Врезав Охотнику кулаком по лицу, я сбросила его с себя и вскочила с кровати. Застегнув джинсы и с трудом прикрыв грудь остатками блузки, распахнула дверь.

– Убирайся! – глаза наполнились слезами, и лишь со злостью смахнув их со щек, я увидела, что мужчина сидит на краю кровати, уронив голову на грудь. – Данила, уходи, сейчас же!

Он молчал и не шевелился.

Не зная, что делать, я подошла к нему.

– Ты должна подать на меня жалобу. – Не поднимая глаз, глухо сказал Охотник. – За… попытку изнасилования. Вину полностью признаю.

– Обязательно подам. – Уже понимая, что не буду этого делать, я тоже села на кровать.

– Правильно.

– Что на тебя нашло, Данила? – вырвалось у меня.

– Саяна… – Он посмотрел в мое лицо полными раскаяния глазами. – Умоляю, прости! Ждал тебя несколько часов, накрутил сам себя. Не знал. А как представил. Сложно. Ты появилась. А если…

На меня хлынул поток его фирменных «субтитров».

– Ты прав. – Я пожала плечами, устало глядя на него. – Твоя стажерка ездила к Драгану – для того, чтобы вернуть ему те серьги, о которых ты же сам мне и рассказал, Данила.

– Я идиот.

– Не могла их больше держать у себя. Думала всю жизнь, что они мамины. Ведь это единственное, что у меня осталось на память о ней. А оказалось… – Я разрыдалась.

Слезы текли так, словно вся боль внутри переплавилась в них и сейчас лилась наружу нескончаемым потоком.

Уткнувшись носом в плечо наставника, стажерка перестала всхлипывать, лишь когда его рубашка промокла от слез.

– Прости. – Я отстранилась.

– Уж тебе-то точно не за что извиняться. – С горечью ответил Охотник.