Санклиты 2-3. Охотница. Ангел-Губитель

Данила проводил его напряженным взглядом и вопросительно уставился на меня, изогнув бровь.

– Даже не спрашивай. – Пробормотала я. – Это из прошлой жизни, не хочу вспоминать.

– Пойдем.

Мы прошли в зал и начали тренировку.

Данила был жестким, требовательным и беспощадным. Пару раз мой бедный копчик так приложился к полу, что искры из глаз посыпались. Меня никогда не пинал слон, но почему-то казалось, что именно так оно и бывает. Но и я в ответ не церемонилась, наставнику тоже досталось.

– Еще заход. – Скомандовал мужчина.

И с чего он озверел? Неужели из-за Арсения? Так надо на маму в этом случае бычить, причем тут стажерки?

– Я сказал, еще заход! – рявкнул Данила.

Стиснув зубы, он набросился на меня, вывернул руку за спину, крутанул и уронил, плотно прижав своим телом к полу.

– Мне больно! – извиваясь, я попыталась выбраться, но мужчина жестко зафиксировал тело, не давая шевелиться.

– И что? Думаешь, все санклиты будут тебя обожать? На руках носить и духи дарить? Не найдется того, кто попытается убить? Или ты для любого упыря готова ноги раздвинуть?

Я заледенела.

Мои зубы впились в его плечо. Данила вздрогнул и резко подался назад, дав мне простор для маневра. С удовольствием приложив его локтем в бровь, я буквально воткнула колено ему в живот, выбив весь воздух, освободила вторую ногу и перекатила наставника на спину.

– Не смей! Так! Со мной! Разговаривать! Никогда! Понял?! – я с удовольствием несколько раз врезала кулаком по его лицу, потом встала, дрожа всем телом, и, пытаясь отдышаться, прислонилась к стене.

– Саяна… – Данила встал и подошел ко мне.

– Не приближайся. – Прошипела я, не глядя на него. – С чего ты вообще взял, что имеешь право додумывать что-то о моей жизни?! Судить меня? Да кто ты такой? Ты ничего обо мне не знаешь! И я ни перед кем ни за что оправдываться не намерена! Моя жизнь – только мое дело!

– Ты права, прости, пожалуйста.

Мне удалось восстановить дыхание. Я подняла голову и посмотрела на него.

Ого, вот это и называется – расписать под хохлому.

Бровь рассечена, надо шить. Кровь заливает стремительно заплывающий левый глаз, будет огромный синяк. Губа распухла, на подбородке кровь. И, как апогей всего великолепия – кровоточащий укус на плече с отпечатком всех зубов, хоть прямо сейчас слепок делай. Да и живот, полагаю, побаливает.

Так ему и надо.

– Психанул из-за санклита.