Санклиты 2-3. Охотница. Ангел-Губитель

Выдержит ли любовь тяжесть такого гнета? Не сломаемся ли мы сами? И самое главное – буду я силой Горана или его слабостью? Благословение я или Кара Господа? Век человека короток. Что будет с ним, когда истечет мое время?..

А ведь этот змей сделал свое дело. Я поняла это, когда выходила из зала и поймала последний взгляд Хана. Вот почему он лично взялся тренировать меня. Не мои навыки боя были тому причиной. Я – не боец. Я – оружие, которым можно одолеть Горана Драгана.

Но оружие – обоюдоострый меч. Так что меня можно использовать также и против Охотников!

Глава 6.

Как странно. Когда я с Гораном, весь мир сужается до маленького кокона, нашего рая, в котором только мы двое. Отсекаются мысли, звуки, запахи, чувства, не имеющие к нам отношения, словно кто-то бережно держит нас в своих ладонях, защищая ото всех, давая передышку.

Но когда его нет рядом, мир кажется оглушающе громким, жарким, назойливо требующим внимания к себе, как избалованный ребенок. Это душит, угнетает и раздражает. Внимание распыляется, чувства обостряются до такой степени, что ранят, все как-то слишком.

Сейчас было также. Я вернулась в комнату, села на кровать и сразу захотела закрыть глаза и зажать уши. Из окна на меня дул горячий воздух, словно кто-то включил на полную мощность горячий обдув у гигантского фена. Кожа горела, даже прикосновение одежды ей было противно. Ошалевшие от жары насекомыши – уж не знаю, цикады это, сверчки или кузнечики – орали что есть мочи, словно вымаливали у небес пощаду из последних сил.

– Данила? – удивилась я, увидев Охотника на пороге.

– Надо поговорить.

– Проходи. – Я посторонилась, пропуская его в комнату. – Что случилось?

– Сегодня особенно жарко, да? – сказал он, сев в кресло напротив кровати.

– Да уж. Чувствую себя кексом в духовке. – Я встала у окна, глядя, как уходят краски, стираемые ластиком сумерек. Словно вечер, как заботливый любовник, знает, что ночь не любит яркость, ей по душе полутона, загадочность и флер искуса.

Звук вертолетных лопастей отвлек меня от романтических размышлений. Я проводила вертолет взглядом и, когда проблесковые маячки перестали вспыхивать на темнеющем небе как взывающие о помощи звездочки, спросила у Данилы:

– Куда собрался твой отец? Это ведь он улетел?

– В Петербург. Завтра вернется. – Кресло скрипнуло, и я почувствовала, как Охотник встал сзади. – Так что у нас лишь один день, чтобы все исправить.