Бес и Купидон

— Тогда какая настоящая любовь, Бес?

— Ты не к тому обратилась, демоны не способны любить. 

— Но ты знаешь людей! — повысила она голос, подавшись ко мне.

— Я много чего знаю. Например, что ты сделала первый шаг к Падению, когда начала задаваться подобными вопросами. 

Ангел явственно вздрогнула и обняла плечи руками. 

— Как связаны желание понять людей и Падение? Не понимаю…

— Потому что любовь — земное понятие. За желанием понять следует жажда познания. 

— Так говорит наставник, — нахмурилась она.

Зло стиснув челюсть, я отвёл взгляд. Эта истина не изменилась за века. 

— Люди странные. Эгоистичные, алчные, но... 

— Не все, Ангел. Далеко не все. И даже самый отъявленный негодяй однажды может пожертвовать собой ради спасения жизни, ребёнка, например. Пытаешься понять? Иногда, чтобы познать одного человека недостаточно и всей его жизни. А ты пытаешься понять всё человечество. 

— Я запуталась, — призналась она.

— Похоже, ты ни разу не задерживалась на Земле так надолго, — устало прикрыл веки.

— Ты мне так ничего не объяснил. 

— Объяснить? — резко поднявшись, я схватил девушку за руку, и рванул её на себя.

Лестра со вскриком упала на кровать, а я навис сверху, уперев ладони с обеих сторон от её плеч. Несколько пуговиц расстегнулось, рубашка задралась. Скорее всего, ангел не испытывала ничего кроме лёгкого изумления, чего я не мог сказать о себе. 

— Могу показать, как быстро пасть, — прошипел в её лицо.

— В тебе столько ярости, — прошептала она, протянув ладонь к моему лицу. 

Кончики её пальцев мазнули по щеке, когда я стремительно отстранился.

«Почему ты так зол, Мет?» , — явственно раздались в голове слова из далёкого прошлого.  

— Этот мир не понять, Ангел. Можно только попытаться.

Подхватив охапку одежды, я направился в ванную. Ангел так и лежала на моей кровати, задумчиво глядя в потолок.

*** 

— Ты уже выпил кофе? — Лестра замерла в проходе кухни.

Она успела облачиться в свой комбинезон, собрала волосы в высокий хвост. Правда, выглядела уставшей. 

— Да. И тебе сварил. Угощайся, — буркнул, возвращая меланхоличный взгляд к голографическому экрану.