Не всё дракону масленица, или Мамашка для близняшек - 1

Выглянув в окно, пробормотала:

— Где это мы?

Девочки тоже прильнули к стеклу, и вместе мы изумлённо смотрели на узкую улочку, по которой неторопливо прогуливались люди в странных нарядах, будто сошедших с экрана исторического фильма, а по дороге, мощённой булыжником, катилась повозка.

— Может, попали в прошлое? — Первое, что пришло мне в голову. — Помнится, Семён говорил что-то подобное.

Конечно, тогда я не стала слушать суеверного охранника, но сейчас, глядя на длинные пышные юбки женщин и кафтаны мужчин чужими глазами, мне пришлось принять, что это возможно.

Тут где-то в доме раздался шум, и девочки испуганно прижались ко мне. Я завела их за спину и, прислушиваясь к приближающимся шагам, пристально смотрела на дверь. Сердце колотилось всё быстрее. Не знала как, но я была готова защищать крошек до последнего.

Скрипнула дверь, и на пороге комнаты появился невысокий полноватый мужчина с саквояжем в одной руке и топориком в другой.

— Стой на месте! — крикнула я и вскинула руку, выставив ладонь.

Незнакомец вздрогнул, когда в него полетел огненный шарик величиной с теннисный мяч. Обречённо проследил, как тот врезался в стену рядом с его головой, и, закатив глаза, обмяк, мешком свалившись на пол. Топор брякнулся рядом.

Я же изумлённо посмотрела на руку.

— Ой...

— Дуняша, как ты это сделала? — спросила Майя.

— Если бы я знала, — в страхе пробормотала я.

— Он умер? — Белла бочком шагнула к мужчине и вытянула шею. — Вроде дышит. Ай!

Отпрянула, когда незнакомец шевельнулся, и спряталась за меня. Мужчина шустро поднялся на колени и умоляюще проблеял:

— Прошу, не убивайте меня, элея[1]! Я простой человек и не владею магией... Я Липок Гоц, владелец этого дома. Люди говорили, что здесь кто-то поселился, и я собирался прогнать попрошайку, а это вы... Если этот старый дом приглянулся вам, милосердная элея, живите! Я с вас и грошика не возьму.

Он пошарил по полу, и, когда толстые пальцы коснулись топора, я нахмурилась. Липок отдёрнул руку, будто обжёгся, а потом схватил саквояж и открыл его.

— Хотите, составим договор? У меня всё с собой. И грошика не возьму! Живите сколько хотите, — тараторил он, что-то торопливо записывая на бумаге ободранным пером. — Такая честь... Такая честь... Только не убивайте, умоляю!

Липок так трясся, что стало его жаль.