Божок нашего города

— Чайник издаёт узнаваемый щелчок, пора готовить напитки. — И сколько Макару на самом деле? — Интересуется, параллельно раскладывая сахар и сахарозаменитель по стаканам.

— Давно за шестьдесят. — Уил вряд ли назовёт точный возраст. — А какие планы у тебя были на моего дедушку?

Разумеется, Уил догадывается. Молодой, широкоплечий, слегка косящий под деревенского Ивана двадцатилетний парень с харизмой и знанием своего дела. «Если это так, тогда понятно, почему она на злится. Изначально, по её планам, здесь должен быть мой дедушка».

— Уже не имеет смысла.

Приготовления напитков окончены, два кофе по стандартному рецепту и крепкий сладкий чай. Катерина скоро ставит напитки на поднос и собирается покинуть кухню, оставив уборку на Уила.

— Я отношу, ты занимаешься уборкой. — Голос твёрд, Уил кивком соглашается. А что остаётся? Её не переубедишь.

Уборка занимает прилично времени, Катерина уронила на пол несколько перемолотых зёрен, разбрызгала воду, когда мыла руки, бросила полотенце на обеденный стол. Если первые два пункта можно списать на неаккуратность, то последнее – открытое презрение в сторону юного помощника.

— Четыре кубика сахара и пакетик чая, — проговаривает предпочитаемое господином Оскаром количество ингредиентов. — Да за ней и правда нужен глаз да глаз, — вслух размышляет Уил, скоро убирая кофемолку, зёрна, коробку сахара и его замену.

Юный помощник покидает кухню, тянется к связке и вставляет нужный ключ в сквозное отверстие, которого нет. Бормочет что–то про отсутствующие замки и скоро поднимается наверх, к двери, ведущей на крышу.

По ту сторону слышно лёгкое завывание ветра, что странно, ближайшие многоэтажки возвышаются над отелем минимум на этаж. Вой заглушают голоса, громкий и чёткий Севера и, язвительный, Жонкиль, они ведут бурный диалог, периодически устраивая паузу, Уил предполагает, отведённую для пробы напитка.

Аккуратно отворив дверь, юноша первым делом обращает внимание на хозяйку, делающую глоток кофе. «Странно, даже не морщится, видимо не хочет ругать меня при Севере и Кате».

Блондинка, вместо наблюдения за Жонкиль, её старательной непринуждённостью, обращает внимание на только появившегося помощника. Повсеместное каменное выражение сменяется хитрый прищуром, на секунду, «Как же ты поступишь теперь?», читается в нём.