Божок нашего города

Аккуратно достаёт из–под кровати и крутит, пытается понять, как штука почившего поколения устроена, работает ли и какие имеет визуальные особенности.

Первое легко понять, нужно положить пластинку, придать ей вращение, дёрнув рычажок, и, последнее, опустить иглу рядом с внешним краем пластинки. Всё просто и понятно, вроде даже работает, по крайней мере двигается.

Увы, проверить работоспособность без пластинки невозможно. Если устройству требуется ремонт, понадобится много времени на поиски специалиста, что практически нереализуемо из–за допотопности граммофона.

Вряд ли кто решится взяться за ремонт, больно большая ответственность, да и детали дорогие, юный Уил не выглядит платёжеспособным гражданином, хоть и имеет на руках практически безграничные денежные ресурсы.

Решает оставить второй пункт, разглядывает интересно оформленный ящик устройства, волнистые глубокие линии, выглядящие безвкусно, но аккуратно, с любовью. Ещё некто накарябал еле заметную букву «Н», вероятно, это создатель узора или человек, подаривший граммофон Жонкиль.

— Хороший подарок, — одними губами проговаривает Уил, боязливо косясь на дверь.

В комнате прислуги обычно тихо, Уил приходит сюда почитать дедушкину книжку и выспаться. Если тут непривычно шумно, Жонкиль вполне способна без разрешения заявиться, подозревая вернувшегося Макара.

«Интересно, если она зайдёт сейчас и увидит граммофон, что подумает?».

Надеется, что обойдётся и, одновременно, желает скорее начать диалог, только не знает как. Иногда мысленные метания выматывают сильнее продумывания плана.

Этим вечером граммофон останется под кроватью. Последующими днями тоже, парню не хватит смелости начать диалог первым. К его счастью и удивлению, Жонкиль поднимает тему, помогающую Уилу раскрыться:

— У тебя мешки под глазами, — подмечает хозяйка, попивая горячий кофе после ужина. — Я знаю, Вил, ты любишь себя накручивать и, временами, не можешь уснуть. Это длится сутки–другие, однако данный случай практически достигает четверти месяца.

— Отставляет полупустую кружку, ставит локти на стол, сцепляет в замок пальцы и кладёт на конструкцию подбородок. Уил громко сглатывает, Жонкиль серьёзно настроена. — Я слушаю.

Глаза парня бегают, не знает, куда лучше смотреть, останавливается на шахматных плитах пола, взглядом скачет между ними, думает, как выкрутиться. В голову приходит мысль о наушниках. Дурацкий вариант, однако лучше молчания.

— Я… — Стыдно становится, понимает, собирается сказать ерунду.