Я подарю тебе тьму

Вчера маг пугал меня до чертиков, а сегодня состроил такую жалобную гримасу, что захотелось его почесать за ушком и поставить блюдечко с молоком. Вообще, ночной Льерен и дневной — небо и земля.

— Вот что я тебе скажу, девочка…

Арвета налила мне кружку ароматного чая и поставила тарелку с горкой оладий. Налила в розетку душистого земляничного варенья. Я не заставила себя долго упрашивать и набросилась на еду. Уже через десять минут тарелка опустела. А что? У нас в детдоме долго будешь есть, неизвестно, достанется ли что-нибудь.

Арвета переводит взгляд с кружащегося за окном оранжевого листа на меня и со вздохом начинает.

— Видишь ли какое дело, Астра.

— Я вас внимательно слушаю.

Утолив голод, я прихожу в гораздо более благодушное настроение, чем раньше.

— Есть маги, и есть маги, — сбивчиво начинает бывшая кормилица, оказавшаяся экономкой и кухаркой. — То есть, бывают светлые и темные. Чаще всего дар передается с кровью, но иногда он может неожиданно вспыхнуть в любом человеке. Как звезда. Раз — и загорелась! Больше всего, конечно, светлых магов.

— Понимаю. Как обычные звезды и черные дыры. Это такие потухшие звезды, — объясняю я Арвете, непонимающе смотрящей на меня. — В таких черных дырах физические законы отличаются от привычных нам. Там даже время течет по-другому.

— Ну да, — неуверенно кивает экономка. — И темные маги тоже такие же. Особенные. Их страшно боятся. Но и уважают. Потому что темный маг лучше всего понимает природу тьмы и может с ней бороться.

— Они как элита или как изгои? — уточняю я.

— И то, и другое, наверное, — мнется женщина. — Но я о другом хотела сказать. Среди темных магов есть те, кто родился в ночь Черной луны.

— Черной луны?

— Да, она как раз вчера была.

Я невольно ежусь, вспоминая увиденное в зеркале: тьму, наплывающую на желтый диск луны. Потом лес, в котором я играла в прятки со смертью. Бр-р-р! Я невольно тянусь к оладьям, чтобы заглушить появившееся посасывание под ложечкой.

— И вот некоторые мальчики — темные маги, рожденные в ночь Черной луны — получают проклятие.

— Какое?

— Ну, у каждого разное, — уклончиво отвечает Арвета.

— Тяжело им, — вздыхаю я и продолжаю набивать живот оладьями с вареньем.

Дожевав очередной, обращаю внимание на то, что экономка как-то пристально смотрит на меня.

— Что?

— Дело в том, детка, что Льерен тоже родился в такую ночь.

Ой! Я судорожно проглатываю последний кусок.