В другом мире...

Бороться? Или уйти с достоинством? Да и можно ли разорвать петлю, если изначальные планы изменились?

Новый четверг.

Света откровенно говорит с мужем, с начальницей и, ура, ее не увольняют, она сама может собрать вещи дома. Жизнь по-прежнему разрушена, но уже не похожа на пепелище.

Кажется, она готова к пятнице. Пора просыпаться.

И Света проснулась...

История восьмая. Вторая дочь

Я не знала имени своего отца. Знала только, что он знатен, богат и ещё не отдал богам душу. О последнем говорили мешочки с золотом, регулярно приходящие в наш старый лесной домик к кривой старухе Зелде, у которой я имела «удовольствие» жить практически со дня своего рождения

Я не знала ничего о своем будущем.

Только видела странные сны, в которых, то тонула, то сидела в темнице за решёткой в ожидании казни. А еще время от времени дочь Зелды, некрасивая дородная женщина, приносившая из деревни еду, зло говорила, что отец мой совсем про меня не забыл и только и ждет подходящего случая, чтобы продать подороже или откупиться мной от чего-то страшного, может быть, даже принести в жертву чудищу.

Я не верила в чудищ и в неведомых врагов, от которых нужно будет мной откупаться. Ну, зачем чудищу невеста, умеющая вышивать, танцевать, разговаривающая на нескольких языках? Где, вообще, отец найдет это чудище в наш просвещенный век?

Я еще не знала, что чудовищу необязательно нужно иметь отвратительный облик, чтобы быть монстром.

Я ничего не знала. Глупая семнадцатилетняя девчонка.

Но в холодный летний вечер начала узнавать.

***

Началось всё обыденно, Зелде привезли её награду. Но привезли больше обычного, и старуха вместо того, чтобы сразу же выставить меня во двор и начать болтать с всадником, быстро пересчитав деньги, лишь пару раз охнув, что старость не радость, вышла сама.

Никогда не обращала особого внимания на облик всех этих всадников, но тут запомнила отчетливо, и темную бороду, и тяжелый стальной взгляд, словно прошивающий тебя насквозь иголкой, и приказывающий голос.

-- Переоденься в теплое, через 5 минут выезжаем.

Я кивнула уже закрывшейся двери и спешно стала одеваться. Хотя на самом деле ничего бы не изменилось, опоздай мы на полчаса или даже целый час. Непоправимое уже произошло.

***

Когда мы прискакали в замок моего отца, проведя через половину залов, с меня, наконец-то, сняли капюшон. Интересно, а ребенком меня увозили тоже завернутой в плащ, чтобы никто не увидел? Не успела спросить.