Ризар

Поужинав и рассевшись у костра под магическим куполом, защищающим их не только от дождя, но и резкого ветра, девушка развернула ризару. И на поляну полилась разудалая и бодрая песня. Она больше смахивала на балладу, но была такая живая и задорная, что мужчины разулыбались, устраиваясь поближе к певице.

Мой горец – парень удалой,

Широкоплеч, высок, силен;

Но не вернется он домой,

Он на изгнанье осужден.

Как мне его вернуть,

Как мне его вернуть?

Я все бы горы отдала,

Чтоб горца вновь домой вернуть.

Соседи мирно спят в домах,

А я брожу в тиши ночной;

Сажусь и плачу я в потьмах

О том, что нет его со мной.

Как мне его вернуть,

Как мне его вернуть?

Я все бы горы отдала,

Чтоб горца вновь домой вернуть. (1)

Не успел отзвучать веселый смех и комментарии ратников, как зазвучала новая песня:

Что ни вечер, то мне, молодцу,

Ненавистен княжий терем,

И кручина, злее половца,

Грязный пол шагами мерит.

Завихрился над осиною

Жгучий дым истлевшим стягом;

Я тоску свою звериную

Заливаю пенной брагой.

Из-под стрехи в окна крысится

Недозрелая луна;

Всё-то чудится мне, слышится:

Выпей, милый, пей до дна!..

Выпей, может выйдет толк,

Обретешь своё добро,

Был волчонок – станет волк,

Ветер, кровь и серебро. (2)

После такой лиричной песни Лари не удержалась и для поднятия настроения в этот непогожий вечер спела самую зажигательную:

Счастье вдруг, в тишине, постучалось в двери

Неужель ты ко мне, верю и не верю!

Падал снег, плыл рассвет, осень моросила.

Столько лет, столько лет, где тебя носило?!

Вдруг, как в сказке, скрипнула дверь,

Всё мне ясно стало теперь.

Сколько лет я спорил с судьбой

Ради этой встречи с тобой!

Мёрз я где-то, плыл за моря,

Знаю – это было не зря,

Всё на свете было не зря,

Не напрасно было. (3)

Песня пришлась всем по душе, зажигая внутри огонь.

Для Лари, такие музыкальные вечера были испытанием. Фолк-песни в этом мире имели большую популярность, и Айхи помогал ей, усиливая воспоминания.

И снова ей снился рыжий соседский кот, развалившийся на подоконнике, около любимой маминой розы. Он, словно приглядывал за родителями, сквозь прищуренные желтые глаза. Даже собака смирилась с его вторжениями и воспринимала как неотъемлемый элемент дома. В комнате никого не было, только тикали старые механические часы и ветер легко шевелил занавески.