Фальшивая принцесса

Но самое замечательное было не только в том, что мы прекрасно поладили насчёт растений, но и в том, что Урлух отлично поставил на место Кларка! Тот как-то раз отпустил сомнительной красоты комплимент в адрес Виви, хотя обычно вёл себя довольно сдержанно.

— Не так надо за девами ухаживать, олух! — рыкнул на него садовник. — Они же как цветы. — Урлух любовно приподнял пальцами увядающие лепестки ванили. — Их надо беречь от опасностей, кормить, поить и ни в коем случае не ломать.

Видели бы вы глаза Кларка! Он словно увидел перед собой морскую сирену, а не садовника.

Откуда же он так хорошо разбирается в женщинах?

— Не хочу тебя обижать, — выдал наконец Кларк после того, как переварил отповедь, — но ты бы на себя посмотрел. Борода давно не стрижена, волосы не мыты, сам ходишь в грязной одежде.

— А ты попробуй останься чистым, когда в земле ковыряешься? — вступилась я за Урлуха.

Указала на испачканный подол рабочего платья.

— Вы-то потом помоетесь, а он так и будет ходить, — Кларк слегка смутился, но продолжал настаивать на своём.

— Потому что у него дел гораздо больше наших, — подала голос Виви. — Это мы повозились пару часов и обратно книги читать, ваши законы изучать, а ему и деревья надо обработать, и кустарники, не говоря уже об оранжерее!

И столько в ней было пыла, что я заволновалась, как бы она его опять не стукнула.

Всё-таки боевая она у меня.

— Короче, ничего ты не понимаешь в мужском обаянии, — резюмировала Крина.

Она тоже оказалась не из робких. Правда, учитывая, что она обладала весьма немалым ростом, а ещё парочкой вредных братьев, закаливших её характер, удивляться тут нечему.

— Смотри, расскажу твоему старшему брату, что ты путаешься с Урлухом, он тебе живо мозги на место вставит, — хмыкнул Кларк.

— А что ты вообще имеешь против него? — Нет, ну какой наглец.

— Да то, что негоже воину в земле ковыряться, — задрал нос Кларк. — Куда больше доблести сражаться на поле брани, защищать страну от врагов.

Ой, что сейчас начнётся… Я уже представила, как Урлух разгибается, берёт вилы и протыкает ими задиру, но… тот лишь усмехнулся.

— Молод ты ещё судить о жизни. — Поднял горшок с ванилью и понёс его в сооружённую оранжерею. — Поживи с моё, потом и суди.

Бросил через плечо и был таков.