Фальшивая принцесса

Вот это да! Это что, так все чувствуют, когда остаются наедине с мужем?

После того, как я вспомнила, наконец, на каком свете нахожусь, Крайлах закутал меня в большое полотенце, уложил на кровать, оделся, поцеловал в нос и… ушёл.

— Прости, ты слишком сладкая оказалась, — развёл он руками, прежде чем скрыться за дверью в смежную комнату. — Боюсь, если я задержусь, то консуммирую брак, а это нам ни к чему.

Я лежала и не могла поверить, что всё это произошло со мной. Множество самых разнообразных эмоций разрывали меня.

С одной стороны, всё прошло не так уж плохо. Местами так просто отлично, особенно когда он в ванной довёл меня до сладкой дрожи! А ведь я ждала худшего, ведь он такой огромный, такой страшный! Оказалось, не такой уж и страшный, но большой, да. И то самое мужское орудие (оказывается, именно оно тогда упиралось мне в живот) было очень весомым.

Нет, всё-таки хорошо, что консуммация откладывается!

С другой стороны, то, что он мне рассказал о своём брате и в целом об армарийцах, ничего хорошего лично для меня не сулило.

А ещё меня подкупила его честность. Он прямо сказал, что я ему нравлюсь, что он еле держится, чтобы не подтвердить брак. И, самое странное, точнее удивительное, но он мне… тоже понравился. Оказалось, что за закрытыми дверями да без одежды он совсем другой: страстный, чуткий, вовсе не каменный, не считая некоторых частей его тела.

Ох, я опять покраснела!

Впрочем, мучилась от всяческих мыслей я недолго, вскоре меня сморил сон.

Глава 3. Жена — не жена

Утро встретило меня шумом за дверями. Там стоял такой гам, словно собрался весь двор, хотя не удивлюсь, если так оно и есть. Громкий стук в дверь был ожидаем.

— Нет, ну что за наглость — нормально поспать не дают. — Крайлах вошёл в мою комнату из своей смежной спальни, от души зевнул.

На нём были лёгкие брюки, торс же оставался обнажённым. И сейчас, при свете утреннего солнца я в деталях разглядела каждую мышцу, каждый шрам, а их оказалось немало. Особенно впечатляла татуировка на левом плече: линии, сложенные в затейливый узор, заползшие даже на шею.

— Эй, есть кто живой? — раздался голос Зигвальда. — Если вы сейчас же не отзовётесь, я взломаю дверь!

— Брат, тебе больше делать нечего? — Ироничный тон мужа заставил меня прыснуть от смеха.