Элементали. В огне летел ветер

Этот гад полностью проигнорировал мои слова по поводу прозвища и обращения.

- Я буду бренди и мясо. Много мяса. Несите все виды, - произнесла официанту, когда он к нам пришёл.

Мой организм очень плохо воспринимал алкоголь. Я и бренди то никогда не пробовала. Его пил Кир...

- Ветерок, а ты вообще пила когда-нибудь?

- Алиса, ты совсем с ума сошла?

Практически одновременно с разных сторон спросили меня настороженно.

Один Дима промолчал, и мне показалось на секунду, что я увидела грусть со страхом в его глазах.

Знай раньше, куда она меня тащит, никогда бы не пошла.

Спустя пару часов и один бокал бренди, который я смогла осилить, меня сильно развезло и сознание решило меня покинуть. Только, вопреки ожиданиям, меня не стало клонить в сон, а наоборот — эмоции начинали медленно вскипать во мне.

Всё это время я сидела тихо и просто ела свой обширный набор мяса, которое оказалось очень вкусным, поэтому я даже не пожалела, что решила развести этого индюка.

Чем сильнее я пила, тем сильнее мои эмоции выливались наружу самым странным образом.

Приходилось очень много держать в себе ради мамы, но выпитый алкоголь сделал своё дело.

После неожиданной для меня тихой слезы вырвался нервный смех, затем ещё один и моё тело вместе с сознанием больше меня не слушались:

- Руслан, гад ты напыщенный. А пойдём танцевать! А хотя нет, не хочу с тобой! Я пойду одна!

- Э, не Ветерочек, тебе лучше отдохнуть и попить водички.

- Пей сам свою воду, а я, пожалуй, ещё бренди себе возьму.

Едва я решила встать и поискать глазами официанта, как сознание решило, что с него довольно, и начало отключаться.

- Алиса! – мужские крепкие руки успели схватить меня.

Не знаю, сколько прошло времени, но сознание урывками пыталось собрать себя воедино.

В какой-то момент я почувствовала дикую боль и большую нехватку воздуха. Почему-то заболели руки, и заложило уши, поэтому в то, что я слышала перед самой отключкой, мне слабо верилось:

- Рус, ты видишь, девчонка не в себе.

- Я не верю, что он совсем бросил её и не смотрит за ней, - резко перебил его друг. - К тому же ей почти двадцать пять. Семьи обеспокоены. Силы молчали до этого времени, никто не знает, что с ней будет.