Одинокая волчица. Посох странника

Его синие глаза были на удивление тусклыми.

Сразу было понятно — это король. Золотая корона, чуть повернутая набок, и длинная королевская мантия. Правда, выглядел он постаревшим и каким-то тщедушным.

Друзья поклонились ему. Тот коротко кивнул и спросил:

— И как же ваши имена? Вы здорово перепугали моего помощника, господа. Надеюсь, вы не собираетесь пугать так же и меня?

— Ваше величество, мы не пугали господина Брейда, — заметила Лара, стараясь говорить вежливо и непринужденно. — Мы просто сообщили ему о том, что миру угрожает опасность.

— Ваше имя, дитя мое?

— Иллариона Ванн-Хейк. Я буду говорить от имени моего друга и защитника этого мира, Вольного Странника планеты Акрон.

Олег ещё раз поклонился. Как же отец постарел — сердце защемило. О Боги, как он постарел...

— Хейк? — удивился король, — Возможно, вы не знаете, сударыня, но при дворе принято, чтобы каждый говорил за себя. К тому же королевский двор — это не то место, где «хейки» могут так просто беседовать с королем...

— Если бы не обстоятельства, меня бы здесь действительно не было.

— О спасении мира? Что вы можете знать о мире!

Ванесса не выдержала.

— Ваше величество, Госпожа Верховная Жрица Храма Великих Четырех тоже сначала скептически отнеслась к нашим словам. Однако впоследствии она была вынуждена признать свою неправоту. Да, я — графиня Ванесса Оурель, дочь генерала Оурель.

— Мое почтение, графиня.

— Это, — продолжала Ванесса, чувствуя себя снова действительно «светской дамой», — мой друг, Джемтальт Менн.

— Вы из рода Джентльменов удачи, молодой человек? — уточнил его величество Эдуард.

— Да, — кивнул Джемт, чувствуя, что краснеет. Король только улыбнулся:

— Прелестно. А вы, значит, тот самый Вольный Странник?

Олег ещё раз поклонился. Он не мог вымолвить ни слова. Пока.

— Он что, немой? — слегка рассмеялся король, а Лара посерьезнела.

— Вольный Странник действительно не ваш, он — защитник всего народа Акрона, независимо от принадлежности к расе или государству.

Прищурившись, Его величество пристально посмотрел на Иллариону.

— Я понимаю, сударыня, что вы защищаете его, нашего защитничка... но мне кажется это неправильным... Ваш друг что, не умеет разговаривать?

— Не уметь и не разговаривать разные вещи, — подал, наконец, голос Олег. — И говорить следует только в том случае, если нельзя обойтись без слов. Они искажают смысл.