Одинокая волчица. Посох странника

Тем не менее, парень скоро замедлился, едва успевая заметить очередной удар. Однако Ферруан же сражался ровно, не снижая темпа и не скрывая злорадства. Он был уже уверен, что Олег сейчас упадет на колени, запросит пощады.

— Сражайся! — послышался бывшему страннику хорошо знакомый голос. Он не мог понять — то ли это Лара, то ли вообще его возбужденное подсознание, то ли кто-то другой, например, Каролина...

Упав, он уклонился от меча и, схватив стул, ударил соперника изо всех сил. Ферруан слегка отшатнулся, и это позволило Олегу вскочить.

Бой продолжился.

Вольф смотрел за ним, сжимая губу. Вот здесь ударить бы по-другому... а вот здесь... но сражался Олег, а Вольф мог только переживать, когда очередной удар Ферруана оставил на друге ещё одну краснеющую полосу...

— Сдавайся! — зашипел Ферруан, выбивая следующим ударом у Олега меч. Но тот, лишь фыркнув, увернулся от удара, потом закрылся многострадальным стулом. Вольф закусил губу — может ли он дать Олегу меч? Хотя... кто сказал, что нет? По правилам, может, и нельзя, но Вольф этих правил не читал.

Но это было преждевременно. Изловчившись, Олег схватил упавший меч и снова ринулся в бой. Не ожидая такой прыти от, казалось, поверженного врага, Ферруан сделал шаг назад.

Бой продолжился.

Несс дотронулась до руки Джемта. Она как никто другой знала, то происходит сейчас на самом деле. Это не просто сражение Вольного Странника и Магистра Черного Сопха. Это битва справедливости и безрассудства, чести и злодейства.

«Стоп, раньше я не слышала его мысли! Значит, что-то произошло. Ферруан стал более уязвимым? Нет, не время об этом рассуждать... надо узнать, что он замышлял...» — с этими мыслями Ванесса отрешилась от действительности.

Звук разбитого стекла. Подняв голову, Кара удивленно увидела, что окно, возле которого стоял во время их прихода Ферруан, разбито.

Олег, едва отведя очередной удар, с ужасом посмотрел на стрелу, пронзившую Ферруана точно в сердце.

— Это не ты победил меня, — захрипел он, точно сам удивлялся тому, что мог ещё говорить. — Это судьба. Я знал. А ты ничего не знаешь. Бегите, или вы все погибнете... третий слева ... пятый ряд! Идите, кому говорю... — его глаза замерли, и очередной вздох, так и не слетевший с его губ, застыл на месте.