Месяц выбора

А ты ,в свою очередь, отравил волчий род.

Я ничего не понимала, и только жалась к тёплому боку лиса. Кажется, мы уже не сможем вмешаться. Вот почему я чувствую гниль? Это дар Орма?

- Я никогда не смогу вымолвить прощение за тех девушек, что ты погубил, - продолжала меж тем Лия, всё ближе подходя к серому волку. А тот на глазах становился меньше и светлее, будто превращаясь в …волчонка? – Но я могу не допустить новых жертв. Пойдём со мной, Ори. Пойдём туда, где больше тебе не будет больно или страшно. Пойдём, любовь моя.

Когда Лия взяла Орма за руку, это был уже не серый огромный волчара, а маленький мальчик, шести вёсен, которого я так часто видела во снах. Он потирал глазки и с недоумением смотрел на Лию.

- Сестрица? – пробубнил малыш. – Мы идём играть?

- Да, моя любовь, - сквозь слёзы улыбнулась Лия. – Мы идём играть так долго, как ты захочешь.

Она взяла его за руку и посмотрела на меня. «Спасибо», услышала я шёпот. Глаза тоже почему-то стали влажными. Кивнула, с удивлением поняв, что и по моим щекам текут слёзы.

Вспых!

Белый свет озарил арену. Два тела остались лежать на ней.

- Что ж, - задумчиво протянул мой лис, оборачиваясь человеком. – Кажется, всё закончилось.

- Да, всё, - кивнула я. – Теперь всё.

Эпилог. Семь лет спустя.

Ренар.

На деревянной террасе было хорошо. Солнце светило сегодня вовсю, но в тени не было жарко. Лёгкий ветерок, периодический долетающий до террасы, немного спутывал волосы и приносил порцию прохлады и травяного запаха разбавляя запахи дерева и чая с лимоном, стоящим на столе в больших чашках.

Раварта сидела на мягком стуле, немного облокотившись на перила террасы, и убирала растрёпанные волосы за ухо неторопливым движением. Рядом с чаем на голубой тарелке лежали маленькие кособокие пирожные сделанные моими дочками собственноручно.. Каждое пирожное было украшено маленькой вишенкой. Сладости хоть и имели не совсем презентабельный вид, но были довольно вкусными.

Я засунул в рот сразу два и громко промычал, привлекая внимание дочек.

- У, как вкусно! – ещё и причмокнул для наглядности.

Но привлёк внимание только Раварты, которая посмотрела на меня с улыбкой. Дочки же, две мои очень милые, маленькие оборотницы шести и четырёх лет были слишком заняты.

Они бегали перед террасой громко смеясь и, иногда, слишком звонко визжа. На земле стояло большое корыто с водой, младшая зачерпывала оттуда воду в плошку и бежала за старшей, в надежде облить её.