Месяц выбора

– Но сейчас этот старикан сидит там прочнее всех. С места его сгонит только смерть.

- То есть, - жуя, спросил я, - мне нужно повлиять на этого Орма?

- На старого маразматика, который издал закон об истреблении всего инакового, и терпеть не может, когда что-то оказывается сильнее него, - поправил меня Лейф, все с тем же изяществом разделывая стейк.

- О, не трать красноречие, брат! Этот лис должен был родиться ослом, настолько он упрям! – криво улыбнулся Йозеф.

- Что ж, возможно, нам нужна сила и упрямство молодого осла, чтобы совладать со старым, - отзеркалил усмешку брата Леф.

Всё, в том числе и Ульф посмотрели на меня, замолчав. Кусок мяса застрял в горле, и я поспешил запить его вином.

- Я хочу вернуть свою избранницу. Это всё. Я вне политики. Ищите другого осла, - прожевав,наконец, сказал я.

Почему интересно они смотрят на меня, а? Когда это я говорил, кидаясь грудью на амбразуру, что поведу за собой революцию? Нашли крайнего!

- Что ж, - разочаровавшись в чём-то, очевидно в собственных иллюзиях, сказал Ульф, - скоро настанет время, когда политика придёт в дом к каждому оборотню на Севере, залезет каждую постель.

- Как залезла, так и вышвырну, - рыкнул я. – А вот вести за собой толпы в светлое будущее и устраивать перевороты я не нанимался! Я, наёмник со стороны, с чего вы решили, что меня вообще кто-то будет слушать?

- Ты, - тихо сказал Ульф, отложив приборы, - самый сильный маг среди одного из самых сильных родов.

Так вот пусть отец и бросает вызов и плетёт интриги, он же прожжённый политик! – воскликнул я.

-А как же новое время — новые законы?

Я смутился. Раньше мне казалось, что достаточно решить только мою личную проблему и всё. Теперь я увидел, что тех у кого личные проблемы- сотни. Что само устройство общества оборотней порождает эти личные проблемы и конца края им не видно.

- При всём уважении к господину Дерту Огнехвостому, у него нет ваших способностей.

- Так он ещё и сильный маг? – откидываясь на спинку кресла, произнёс я. Прекрасная новость, просто замечательная.

- Его влияние не в зрелищности разрушений, а в той удушающей, подавляющей воле, почти подчиняющей силе внушения.