Академия Равенства. Тьма

Хомячка, который расположился в нагрудном кармане, Петра запихала поглубже, чтобы даже любопытная моська не выглядывала.

– Веселишься, маленькая дрянь? – парень схватил Петрицию за руку и дернул на себя.

– Ты что себе позволяешь? Думаешь, если ты сын… – начала Малиса, подошедшая к парню в упор.

– Заткнись! Иначе и тебе мало не покажется! – оборвал ее речь Винтер. – Ты ответишь передо мной за все свои прегрешения! Ты знаешь, сколько гадких микстур мне пришлось выпить, чтобы твоя трава отпала? – он тряс Петру за плечи, и девушка не могла ничего ответить.

– Винтер эль Абон! Немедленно отпустите адептку Сей! – строгий голос Куратора эль Свьен пригвоздил парня к месту.

Он нерешительно опустил руки, при этом злобно сверкая глазами на девушку.

– Вы куда-то шли, Леди эль Свьен?

– Сейчас вы, молодой человек, куда-то пойдете. Вы еще не забыли, где расположен кабинет Директора? И, наверное, я давно не общалась с вашей достопочтенной родительницей… – загадочно произнесла женщина, и лицо ее не обещало парню ничего хорошего.

– Адептки, идите в столовую – время на обед ограничено…

– Жди в гости. Эту ночь ты не забудешь… – прошептал Винтер одними губами.

Сковывающий страх поселился в сердце Петриции.

ЖЕНЩИНА ВСЕГДА БЫЛА ЦЕНТРОМ ВСЕЛЕННОЙ...

ЖЕСТОКИЕ ВОЙНЫ НАЧИНАЛИСЬ ИЗ-ЗА ВЕЛИКИХ ЖЕНЩИН...

МУЖЧИНЫ СТРЕЛЯЛИСЬ НА ДУЭЛЯХ...

И ЭТО НЕ ЗАКОНЧИТСЯ НИКОГДА – ПОКА ЕСТЬ В МИРЕ ЖЕНЩИНЫ...

(ИЗ СКАЗАНИЙ ВЕЛИКОГО МИМО ПРОХОДЯЩЕГО МУЖЧИНЫ)

Вечер постепенно вторгался на территорию Академии Равенства, слишком быстро сменяясь полоской заката, приносящей с собой глубокие чернильные пятна ночи.

Петриция не хотела идти на ужин, боясь снова встретиться с ужасом последних дней, преследующим ее без особой на то причины, но с заядлым упорством. Несмотря на все свои решения и обещания быть сильной, маленькая одинокая беззащитная девочка в ее душе то и дело выглядывала наружу, заставляя девушку испытывать самое отвратительное чувство в жизни любого разумного существа – всепоглощающий страх.

Хомячок лежал вместе с ней на застеленной кровати и всем своим несоразмерным упорством пытался развеселить Петру, но таки сдался на волю победительницы, как только его пушистое пузико подверглось ласковому почесыванию. Меховой комок довольно лежал на спине, выкатив на обозрение объемный животик, и лишь торчащие кверху подергивающиеся лапки толсто намекали на получение им колоссального удовольствия.