Академия Равенства. Тьма

– Девушка указала на свои чуть приоткрытые губы, под которыми виднелись ровные белоснежные зубы.

Цвет лица всей троицы угрожающе наливался фиолетовыми оттенками. Адептки закипали от возмущения, но никак не находили, что ответить на столь невинную, но саркастическую реплику.

– Молодец, подруга! – Малиса взяла девушку за руку.

– Что здесь происходит? – прогремело в столовой, и все обернулись на Лорда Директора.

– Сваливаем! – тихонько прошептала соседка и потащила Петру к раздаточному столу.

Все тут же пришло в движение.

***

Ополоснув руки в фонтанчике, девушки вернулись за занятый ими столик в углу. Отсюда открывался замечательный вид на всех присутствующих. Злобная троица продолжала гневно взирать на тех, кто посмел дать им отпор. Выражением глаз они обещали девушкам скорую мучительную смерть.

Петра быстро порезала мясную отбивную на маленькие кусочки и, сидя с прямой спиной, с удовольствием прожевывала их, набирая сверху немного картофельного пюре. Малая пиала салата и кусочек орехового пирога на десерт оставили после себя чувство законченности этой кулинарной картины.

Петриции больше ничего не хотелось. Лень была настолько сильной, что при мысли о необходимости передвигать свое бренное тело в комнату девушка кривилась, словно съела ложку лимонного сока. Ощущение пристального взгляда въелось в кожу, и, решив, что встретит лица неугомонных адепток, девушка открыла глаза. Но смотрел на нее Лорд Директор.

– О, тебя все же оставили, оборванка? – парень, который насильно приволок Петру в кабинет к директору, загородил весь обзор.

– А тебе что надо, Винтер? – ответила за соседку Малиса.

– Захлопнись! К тебе претензий нет… – неприкрытая грубость звучала в его голосе. – Так что, оборванка? Директор тебя пожалел?

– Если тебе не о чем поговорить, растворись… – таким же тоном ответила Петра и поднялась из-за стола.

Она успела сделать шаг прежде, чем ее схватили за руку, причинив кратковременную боль. Больше по инерции, чем обдумав свои действия, Петриция эль Колдроус развернулась и влепила наглецу пощечину.

***

Смывая грязь и пыль со своего тела, Петриция избавлялась от слез обиды и жалости к себе. И пусть здесь она никто – дочка лишенных титула родителей, но себя в обиду не даст.