Академия Равенства. Тьма

– Если произойдет неконтролируемый выброс, а он рано или поздно настанет, я обязан буду передать вас другой Академии, – мужчина не хотел тешить ее напрасными надеждами и решил сразу расставить все точки над и.

– Я согласна, – слишком уверенно ответила девушка.

В голове Лорда снова сработал звоночек, указывающий на нестыковки в поведении Петриции из рода Сей. Без какого-либо предупреждения дверь кабинета распахнулась, явив испуганного секретаря. Увидев представшую картину объятий, со стороны кажущихся нежными и теплыми, словно ласка любящей друг друга пары, она произнесла многозначительное «Ой!» и попыталась скрыться за преградой в виде все той же двери.

– Стоять!

Лорд Директор словно нехотя отпустил теперь уже точно свою адептку и развернулся к секретарю, чьи глаза сейчас напоминали Драконьи. И нет, у этих величественных существ никогда не было страха во взгляде, но размер глаз помощницы точно соответствовал подробным изображениям из книг, которые видела Петра.

– Риана, проводите адептку в женское общежитие и проследите за тем, чтобы ей выделили комнату среди первокурсниц.

– Ккконечно, Лорд Директор, – кое-как совладав с собой, проговорила женщина.

– Адептка Сей. Зайдите ко мне после обеда. – Эмоции снова пропали из его голоса.

Девушка сделала шаг и наступила на осколки, которые тут же издали соответствующий хруст. Петра отскочила на добрых полметра и увидела на полу части разбитого артефакта.

– Простите! Я не хотела! – воскликнула она, разволновавшись.

– Вам не за что извиняться. Это случилось по моей вине…

Они продвигались к общежитию в обоюдном молчании. Женщина то и дело косо поглядывала на новую адептку, думая, что Петра этого не замечает, но девушку это совершенно не волновало. Она погрузилась в воспоминания тринадцатилетней давности, которые слишком хорошо осели в юном сознании, навсегда закрепив за собой глубинное место в душе.

***

В тот темный день даже погода скорбела вместе с людьми по молодой Леди Колдроус.

Глубокое море самых синих роз возвышалось над этой коробкой, прячущей любимую маму маленькой девочки. Петра стояла совсем рядом и ледяной ладошкой оглаживала черный ажурный край, что нашили прямо на бархат.