Шёпот смерти

– Уехав ночью, мы привлечём больше внимания, – взглянул на наставницу. Жаль расставаться с ней, но потом они вернутся, совершив правосудие, и вновь будет всё, как прежде. – Ты сама говорила : «Добрые люди ночью не уезжают»

– Используешь мои слова против меня же, Лайонел Арвел! – Матильда погрозила сухим тонким пальцем.

– Учусь у лучших, – широкая улыбка озарила лицо.

***

– Что там у тебя? – Лайонел стоял, прижавшись спиной к стене маленькой комнатки, и лениво наблюдал за худой фигуркой Корделии в свободном чёрном платье.

Страстью Делии всегда была одежда, все наряды, что она носила, были изготовленные ею самой. И могли бы потеснить королевские. Услышав его голос, Корделия поднялась с кровати, застеленной нежно-зелёным покрывалом, отложила в сторону аккуратно сложенные вещи и плавной походкой подошла к комоду. Лайонел следил за ней, не отрываясь. Дверцы скрипнули.

– Я подумала о том, что тебе не помешает маскировка, – она развернулась, протягивая Лайонелу сверток из чёрной ткани.

Поверх свёртка опустилась маска, чёрная, из твёрдых материалов. Она напоминала человеческую голову: пустые глазницы, нос, челюсть с острыми, слегка выпирающими зубами. На ощупь маска была приятная и достаточно лёгкая. Глаза Лайонела завороженно блеснули, от затылка шло несколько закрученных кверху рогов. Осторожно положив предмет на кровать, бережно развернул свёрток ткани, и перед ним предстал плащ с большим капюшоном. В тканях Лайонел не разбирался, это было по части Корделии, но на ощупь материя была приятной, слегка прохладной и гладкой.

– То, что надо, – одной рукой Лайонел прижал к себе банши, коснувшись её голубых мягких волос. От Делии пахло пирогами, чаем с мятой и как ни странно брусникой. – Ты сделала себе маскировку?

– Конечно, – она подняла голову, уперевшись руками в грудь. – Но ты увидишь её не раньше, чем мы прибудем на место.

– Отлично, – Лайонел разомкнул объятия, отступил на пару шагов. – Нужно собираться. Поторопись.

***

– Ты даже не выйдешь с нами попрощаться? – Лайонел прицепил последний свёрток на спину гнедой лошади.

Всё это время Матильда стояла за дверью дома. Скрестив руки на груди, упрямо поджав тонкие губы и сверля приёмных детей недовольным взглядом. Всем своим видом выражая крайнюю степень неодобрения. Что ж.