Шёпот смерти

– Будет что-то плохое, что-то произойдёт, – она распахнула глаза и взглянула на него с таким отчаяньем и мольбой , что ему стало совершенно не по себе. Вот умеет же она смотреть своим чёрными бездонными глазами. Да так, что мурашки по коже бегут.

Договорить Корделии не удалось. Снизу послышалось, как скрипит входная дверь, тяжёлый топот ног в латных сапогах. Глаза Делии расширились от ужаса, и она застыла, вытянувшись в струнку, прижав к груди посиневшие руки. Лайонел замер, с мрачным остервенением буравя входную дверь комнаты.

Внутри поднималась кипучая ярость, а дыхание перехватило от досады и гнева. Неужели опять? Стоило только вернуться в это место, и вновь раздались эти шаги? Резким движением он откинул одеяло и натянул обувь, как раз вовремя.

Смех замолк. И даже отсюда, со второго этажа, Лайонел чувствовал тягучую, словно мёд, липкую атмосферу, перед тем, как должна произойти беда. Будто весь воздух замер, потрескиал, искрился, словно поленья в очаге, ожидая, когда, всё загорится.

Нет. Этого не может быть. Не могли стражники придти за ним? Лайонел мысленно прокручивал список тех, кто знал о его походе. Только самые близкие. А остальных сторонников Энни и Энтони должны привести позже в столицу, когда он там обустроится.

– Нелюдям не место среди нас, – мужской гнусавый голос прорезал ночную тишину, воцарившуюся в таверне. Лайонел вытянулся в струнку, чувствуя, как напрягаются желваки на его лице, а губы смыкаются в плотную белую линию. Охотники. Вершители судеб, блюстители чистоты.

Тьфу. Мнят себя благородными защитниками людей, но они всего лишь мясники, подверженные влиянию его дядюшки. Ещё одного безумца.

– Они убьют. Они убьют всех, Лайонел, – Делия вскочила с кровати, хватаясь руками за голову. Чёрные большие глаза казались огромными. Она металась по комнате, словно раненый зверь, загнанный в угол охотниками. Лайонел горько усмехнулся, и правда ведь охотниками. Её лицо бледное, глаза наполнились влагой и предательски покраснели. Дыхание с шумом вырывается через его плотно сжатую челюсть.

Сколько раз он видел Корделию плачущей? Делию, что жалела каждого подбитого голубя и сидела над ним, выхаживала.

– Не убьют, – его голос твёрдый и хриплый, глаза загорелись зелёным огнём.

Никто и никогда не заставит Корделию плакать. Ни один чёртов охотник не достоин её слёз. Пусть плачет над голубями, подбитыми детьми, над котятами, над щенками и над другим зверинцем, но никак не по вине этих тварей.