Кто откроет эту дверь?

Кто откроет эту дверь?

Орестов Владимир

Кто откроет эту дверь?

В коридор выходит четыре двери.

Одна – ведёт на кухню.

Вторая – в спальню.

Третья – в туалет.

Четвёртая же практически всегда закрыта.

Иногда я захожу туда – в комнату без единого окна – подметаю пол, протираю хрусталь.

После – обычно напиваюсь, уж больно тяжело мне находиться там.

Словно в склепе.

Хотя почему словно?

У Ани зелёные волосы с фиолетовыми прядями и ветер в голове.

Я искренне уважаю людей, у которых он дует без употребления чего-либо.

Думаю, именно благодаря этому ветру Аня верит мне.

Верит в то, что видит в замочную скважину.

Верит в моё существование.

Она не живёт постоянно со мной, но приходит часто, возможно даже слишком часто. Я ей не препятствую, потому что знаю, вскоре и она уйдёт. Навсегда. А я останусь здесь, на посту у закрытой двери.

Аня дёргает ручку и тянет дверь на себя.

- От себя, - комментирую я. Те, кто бывали здесь до Ани, тоже совершали эту ошибку. И тоже долго не могли поверить, что эту дверь невозможно открыть.

В комнату могу заходить только я и только тогда, когда в квартире никого нет. Кто-то же должен протирать хрусталь?

Спустя десять минут Аня сдаётся и замирает на корточках, глядя в замочную скважину.

- А она… жила здесь… тогда? – спрашивает Аня. - В этой квартире?

Я качаю головой:

- Нет, конечно. Это же старый доходный дом – один из худших в городе, если быть честным. Здесь жили люди попроще – мастеровые, рабочие, кузнецы - мой взгляд падает на фотографию на стене.

Аня косит глаза в сторону – она всегда делает так, когда не понимает, о чём я говорю.

- Церковью Святых Козьмы и Дамиана.

Ноль реакции.

- Лейб-гвардии Сапёрного батальона.

Ноль превращается в отрицательную величину.

- Её взорвали в пятьдесят седьмом. Там теперь метро.

Аня кивает, а я глупо улыбаюсь, стоит мне произнести последнее слово. Ну что тут можно сказать – я действительно люблю метро.

Больше, чем метро, я люблю только горы. Но я их очень давно не видел.

По утрам Аня любит курить на кухне, накинув мою куртку с надписью «Санкт-Петербургский метрополитен». Я не возражаю – мне нравятся, как она в ней смотрится. А когда я веду поезд по тоннелю, запах духов нет-нет, да и напомнит мне прошедшую ночь.

- Ты же был не один? – внезапно спрашивает Аня, небрежно туша сигарету. Я тянусь рукой к пепельнице и затаптываю пальцами дымящийся окурок.