Кто откроет эту дверь?

Они просто остаются на предписанном им месте.

Аня возвращается через неделю. Не одна. Перед собой она ведёт, чуть ли не насильно, какого-то сильно пьяного бюргера. В белёсых глазах видны ужас и обречённость.

- Покажи ему свои документы! – приказывает она жертве и добавляет: - Zeigen Sie Dokumente, Ritter!

Я морщусь от её немецкого и бегло пробегаю взглядом вручённую мне папочку. Только немец мог взять с собой в туристическую поездку родословную!

Скептически пожав плечами, я киваю на дверь:

- Прошу! Bitte!

Немец поворачивает ручку.

Аня не дышит. Я смотрю в сторону.

- От себя, - даю непрошенный совет и закрываю глаза.

Топот Аниных кед по лестнице. Пьяная поступь ботинок бюргера.

- Auf Wiedersehen! – кричу я, не открывая глаз.

Аня не сдаётся. Моя квартира начинает напоминать проходной двор.

Ролевики с деревянными мечами, реконструкторы с мечами железными, наш дворник Бахруз с потрёпанной метлой, некто в тёмных очках и с тремя охранниками – все эти люди топчутся у двери, дёргают за ручку, тянут, толкают и уходят в ночь.

Аня уходит вместе с ними.

Я беру мокрую тряпку и иду в комнату без окон. Хрусталь должен блестеть.

Однажды на лестнице раздаётся ржанье. Я некоторое время наблюдаю за попыткой какого-то юнца въехать ко мне в прихожую на белом коне, а потом ухожу в спальню и закрываю за собой дверь.

А ночью, с ножом в одной руке и полупустой бутылкой в другой, я захожу в комнату без окон.

Пришедшее несколько минут назад решение, кажется мне простым до ужаса.

Именно, что до ужаса.

Не за что ухватиться. Я вставляю нож в еле заметную щель, изо всех сил жму на рукоятку и тут же перехватываю крышку.

Грохот.

Я смотрю на неё.

Какая же она красивая! – мелькает в голове.

Я наклоняюсь над ней.

Как же красиво она смеялась, - вспоминаю я. – И пела. Как же вкусно она готовила!

И может быть, я всегда мог открыть эту дверь, не потому что кто-то должен был протирать хрусталь?

Наши губы разделяет не более сантиметра.

Но я не капельки её не люблю, - понимаю я и разгибаюсь.

Выйдя на кухню, я беру телефон и звоню. Но не Ане.

Он не нравится мне с первого взгляда. Даже прыщавый блондин в камзоле, взятом в аренду в ближайшем театре, приходивший на прошлой неделе, был симпатичнее, чем этот парень. Он пахнет потом и совсем чуть-чуть перегаром, на его ногтях чёрная кайма, спецовка в каких-то пятнах.

- Дверь. Заклинило, - жестом показываю я и на мгновение выхожу на кухню.

Я чувствую себя идиотом. Кретином.