5. Служить и защищаться

Элина вальяжно откинулась на спинку стула и неспешно отставила стакан с вином. Осторожно, стараясь не отвлекать дорогих гостей от беседы, она пробралась в смежную комнату.

Келеах уже ждал её. Он всё сделал как велено, передал Элинины распоряжения слово в слово.

– И что ответили эти девицы? – нетерпеливо спросила Элина.

– Они были очень взбудоражены и поспешили домой, чтобы успеть всё подготовить. Давно не бывало там ни приличных гостей, ни праздников. А ещё они сказали, что пригласят музыкантов из числа вольных гномов, – видя озадаченное лицо хозяйки, Келе встревожился.

– А что, нельзя этого делать? Ох, наверное, следовало предупредить… Гномы частенько фасах-траву с собой тащат… И вообще…

– Пускай себе, – махнула рукой Элина. – Клан Речного Песка неплохо ладит с гномами. И к наркоте, думаю, эти ребята нормально отнесутся. Главное, чтобы они её в город не тащили. Давай я тебе еды со стола принесу. Сам в ту комнату не лезь, не нарывайся, я не смогу тебя защитить ни от моих любезных гостей, ни от Рэйшена, сам понимаешь.

Келе понимал. Он удобно устроился на хозяйской кровати. Элина с негодованием посмотрела на раба, но прогонять не стала: лишний шум ни к чему, а то набегут незваные помощники. В конце концов, пусть посидит и поест спокойно, утро-то у него не задалось.

После первой бутылки общий разговор распался. Мадог с Меуригом выпытывали у Рэйшена про военные подвиги. То и дело слышалось:

– А правда, что…

– А расскажи, как было…

– А был ты там, где…

Рэйшен вначале настороженно поглядывал на вопрошающих, а потом не без помощи красного эльфийского расслабился и, посмеиваясь, рассказывал "лучшим парням в казарме" солдатские байки.

Парни только рты раскрывали да глазами хлопали. Наверное, они были очень молоды по меркам дроу, потому что позволили себе проявить эмоции: постыдное любопытство и осуждаемый восторг.

Дэвлин любезничал с Фаирн, а та млела от удовольствия. Элина заподозрила, что, будь у Фаирн светлая кожа, она бы покраснела. Между прочим, это тоже противоречило всем традициям дровского матриархата.

Но Элина решила быть справедливой и прогрессивной матроной (не одному же Витерию слыть просвещённым монархом), и эмоции разрешить. Дэвлин, несмотря на явный флирт с Фаирн, зорко наблюдал и за Элиной, и за Рэйшеном, и за своими подопечными.

Элина улыбалась, время от времени делала вид, что отпивает вино, а сама нетерпеливо считала удары сердца: другого средства измерения времени здесь не было.