5. Служить и защищаться

– Я не знаю города и даже не догадываюсь о хозяйских намерениях…

– По запаху, идиот, по запаху! – прорычал Рэйшен, и его грозный рык заставил гномов что-то проверить под стойкой. – Ты провёл ночь с женщиной и не различишь днём её запаха? Ты точно дроу?!

Ингерам вступился за Келе:

– Что ж ты тогда сам за ней не идёшь, раз такой умный?

– Да потому что я слышу только его запах, – Рэйшен с раздражением мотнул волосами в сторону Келе, – я так не смогу её найти.

– Что я должен учуять? – Келеах понимал, что сейчас выглядит слабаком и жалким тупицей рядом с этими головорезами.

– Ну, как пахнут эльфийские притиранья, ты имеешь понятие? Разве таких, как ты, не у эльфов обучают? – презрительно бросил Рэйшен.

– Ах, это! – Келе просветлел лицом. – Понимаю. Может, и найду.

– Я с тобой, – сказал Ингерам, – что-то мне есть расхотелось.

На улице Келе принюхался. Издали тянуло конским навозом: это конюшни, им туда не надо. Келе поднял голову, щурясь от света (даже неяркое солнце Рудного Стана резало ему глаза), и принюхался.

– Кажется, нашёл! – обрадовано заметил Келе, и они с Ингерамом двинулись о тонкой, почти неуловимой ниточке одного из многочисленных городских запахов.

Некоторое время они шли по узким улочкам гномьего квартала, и вдруг Ингерам заулыбался, шумно втягивая ноздрями воздух.

– Ох ты ж! Келе, чуешь, как сдобой запахло? Видать, пекарня тут…

– Да, – с несчастным видом согласился Келе, – пекарня, точно.

Ингерам вначале не понял, отчего его приятель приуныл.

– Я слышу только запах хлеба. Запах хозяйки я потерял.

Ингерам покивал с понимающим видом.

– Да, этот хлебный дух всё перебил. Уж не знаю, как бы здесь Рэйшен справился. Говорят, правда, что, когда Элину в Жадвиле похитили, этот ночной демон её в дождь вынюхал и у похитителей отбил…

Келе совсем пал духом. Такие подвиги были ему не под силу. Угадать, куда именно направилась их командирша, тоже было совершенно невозможно.

За первым пирогом последовал второй, а вскоре на улице появилась молочница. "Конечно, дар офицер, молоко свежайшее!" – Ингерам растаял от такого обращения, но Келеаху третий пирог в горло не полез. Молочница немного полюбезничала с "офицером", но – увы! – молоко само себя не продаст.

– Слушай, а разве ты офицер? – спросил Келе.