Останься в Вейзене

Мы стали двигаться чуть в отдалении от бесконечных лотков. Почти-Вей сначала обратил внимание на ту (вроде как) гадалку, которую я и сама заприметила в самом начале.

— Надджа, — представил её мой спутник. — Честно говоря, я бы не советовал вам к ней обращаться. Я как-то обратился, по глупости… такого мне насулили… если отбросить метафоры, сказали, что в будущем предателем собственной империи стану. Ну какой я предатель? — он развел руки в сторону. — Ещё любовь предсказали великолепную, такую, что сердце превратит в фарш, обратно не соберешь.

Шесть лет с тех пор прошло, а любовь… ну да ладно.

Потом его взгляд упал на девчонку, продающую шелковые платки. По площади гулял легкий ветерок, а платки ему вторили, колыхаясь от легчайшего дуновения. Девчонка и сама, кажется, держалась из последних сил — тоненькая, как тростиночка. Зато волосы густые, как лошадиная грива.

— А это Сента. Она недавно появилась здесь, года три назад. Сменила мать. Мне кажется, у неё платки даже искуснее получается. Сам бы покупал и носил, да только, боюсь, не поймут… И ещё она сказки рассказывает так чарующе, заслушаешься.

Мне кажется, она немного волшебница, но вряд ли у неё есть время и деньги на учёбу.

Мы прошли чуть дальше.

— О! — обрадовался мой спутник. — Сейчас между домами мелькнуло здание главного банка. Его недавно построили. Проценты дерут… И при это делают вид, будто все такие благодетели. Посмотришь на таких мошенников, начнёшь радоваться тому, что обучен математике. Дурят людей без зазрения совести. Знал я одного простого работягу, Аццо его звали, так ему пришлось продавать дом, единственное, что было, чтобы расплатиться с ними…

Мне начало казаться, что я медленно, но верно становлюсь частью этого города, вливаюсь в него и растворяюсь, как яркая капля акварели в стакане с водой.

Я слишком бледна, чтобы предать воде хоть какой-нибудь оттенок, и все-таки я неразличима с ней, едина, и без меня её бытие представить уже невозможно.

Теперь почти-Вэй кивнул на одного из тех жонглеров, что произвели на меня такое сильное впечатление.

Он был одет в костюм: левая половина жёлтая, а правая — красная, черные кудри собраны в высокий хвост.

— А это Джерт. Он приходит пожонглировать на площадь, сколько я себя помню. Неплохо получается, так?

Джерт одновременно жонглировал маленьким металлическим шариком, яйцом (не удивлюсь, если сырым), кошельком со звонкими монетами и чем-то шершавым, цветом напоминающим кирпич.

— Неплохо, — не стала спорить я. — Скорее даже хорошо.