Останься в Вейзене

Захотелось поднять голову к небу и закружиться, и чтобы платье гладило голени, как морская волна гладит борта лодки… С другой стороны, мало ли, чего хочет моя душа? Я ей с недавних пор вообще отказываюсь доверять.

— Вы не знаете местных танцев? — спросил у меня почти-Вей.

— Не знаю, — согласилась я.

— Хотите, я вам помогу? Здесь нет ничего сложного. Главное, старайтесь не запутаться в ногах. — И добавил: — Я хорошо танцую.

Наверное, он ещё и петь должен неплохо, если профессионально занимается актёрской деятельностью.

Почти-Вей протянул мне обе ладони внутренней стороной вверх. И я вложила в них свои — не придумала ничего более подходящего. Кажется, я все-таки оказалась права: довольно кивнув, мужчина потянул меня на себя.

Мои пальцы в его ладонях затрепетали, как крылья бабочки на ветру.

Раз, два, три, четыре, пять. Необычный здесь счет.

Раз — шаг, два — взмах руки, три — разрыв прикосновения, четыре — поворот вдоль собственной оси, пять — шаг навстречу друг другу и воссоединение рук.

Вроде бы, нет ничего сложного. Хотя танцами я в школьные годы не успела заняться. Мечтала об этом, но не нашла времени ещё и на них.

Если закрыть глаза, можно представить, будто бы я и в самом деле танцую с основателем этого города. Я — даже не чужестранка, а иномирянка, ведомая духом этого места, самым родным существом для всех здешних улиц, мостов и фонарей. И музыка подхватывает нас своим плавным звучанием и утягивает всё дальше от реальности.

Сплю ли я? Или даже так: жива ли я? Хочу ли я, чтобы Гетбер оказался прав? Слишком глобальный вопрос. Надо определиться для начала, хочу ли я вообще хоть что-нибудь. Раньше ведь много чего хотелось: время приходилось делить между учебой и увлечениями, давалось это с трудом, как когда делишь полукилограммовый тортик между тридцатью гостями. А теперь — гости ушли, ешь не хочу, да только пропала всякая тяга к сладкому.

— У вас прекрасно получается.

Кто мне об этом сказал? Гетбер? Или мой напарник по танцам? Или сам Вей, который продолжает присматривать за своим городом, даже лишившись физического воплощения.

Я распахнула глаза.

Напарник смотрел на меня, не отрывая взгляда. И я, смущенная, улыбнулась.

Музыка утихла, и прикосновение теперь оборвалось окончательно.

— Я бы хотела посмотреть, что происходит вокруг, — ответила я наконец.

— Всё то же, что и всегда, — заметил он, пожимая плечами.