Останься в Вейзене

С кем-то проститься словом, с кем-то — одним-единственным взглядом. Каждый заслуживает прощения… Однажды я и саму себя смогу простить. Не в том мире, так в этом. Но позже.

Пошла я с козырей — хотелось поскорее закончить тот неприятный разговор, что Гетбер затеял ещё в черном доме.

В понедельник, сразу же после лекции, я попросила Хопберга остаться. Дождалась, пока аудитория опустеет полностью. И уже потом спросила прямо, не таясь:

— Зачем вы устроили взрыв во время маскарада?

Он не растерялся. Спокойно выдержал мой взгляд.

— По просьбе, — ответил Хопберг.

— По просьбе Ирмалинды, — дополнила я. Студенты ещё не подозревали, что её лекций в ближайшее время не случится. Мы тщательно скрывали события того огненного вечера. Хотя, подозреваю, пройдёт в лучшем случае пара дней, прежде чем эти пытливые умы раскроют наши секреты. Я решила всё-таки приоткрыть занавес: — Вы можете говорить, не таясь. Всё, что следовало сказать, Ирмалинда уже сказала.

— Тогда зачем это знать вам? — поинтересовался Хопберг. Мне показалось, в его глазах блеснул вызов.

— Просто так, — я пожала плечами. — Не уверена, что вы в полной мере осведомлены, в какую именно историю вас втянула Ирмалинда. Но действия её были направлены на то, чтобы запугать меня. Последнее из них оказалось слишком торопливым и неосторожным. Если бы не счастливая случайность, я бы не стояла сейчас перед вами.

— Где она сейчас?

— Вам обо всём расскажут, чуть позже.

Хопбергу потребовалось время, чтобы собраться с силами. Он внимательно посмотрел на меня, но потом всё же решил признаться:

— Она приходится мне тётей. Младшая сестра моего отца. Она попросила, и я не нашёл в этой просьбе чего-то ужасающе. Просто шутка. Я и сам не до конца понял, для чего это ей было нужно, но разве мог отказать?

— Ирмалинда говорила только о сестре, — заметила я.

— Сестер у неё нет, — Хопберг помотал головой.

Мы помолчали пару минут, а потом Хопберг продолжил:

— Если бы я знал, что всё это задумано кому-то во вред, то, конечно, смог бы её отговорить.

— Вы знали, что она работает на Кан-Амьер?

Хопберг неопределенно взмахнул рукой.

— Я мало знаю о ней. Когда не стало отца, мы поддерживали связь друг с другом, но разговоры наши были скорее о прошлом, чем о текущем… Сам я родился здесь, в Вейзене.