Останься в Вейзене

К потолку крепилось множество ламп, а стены были украшены дверьми, как шляпка мухомора — белыми пятнами. Поставь возле дверей нервную людскую очередь, и получится вполне стандартная больница. Но очередей не было. Люди шустро заходили внутрь кабинетов и покидали их, не стопорясь. Здесь всё действовало как точный, слаженный механизм.

Наша дверь располагалась примерно посередине коридора, в его правой половине. Мы втроём вошли внутрь, и кабинет покинул мужчина — один из двух мужчин, которых мы увидели, когда распахнули дверь.

Подозреваю, это был кто-то вроде охранников. Но не понимаю, зачем охранять безобидную Ирмалинду таким количеством, да ещё и с настолько суровыми лицами.

Вчетвером мы оказались в тамбуре — узком помещении без окон, эдаком перевалочном пункте. Стены здесь были белоснежными, видимо, чтобы создать хотя бы иллюзию пространства. На самом же деле, тамбур был весьма тесным.

Слева от нас оказалась ещё одна дверь. Именно на неё указала наша сопровождающая, произнесла:

— Госпожа Вернес внутри.

Как только кто-то из вас откроет эту дверь, стена станет проницаемой для картинки и звука. При этом сама госпожа Вернес вас слышать не будет.

Гетбер стянул с себя плащ — и вручил его почему-то именно мне. Впрочем, я-то с этим плащом уже как родная…

— Надеюсь, ей дали выспаться и позавтракать, — заметила Феранта.

— Конечно, — наша сопровождающая уверенно кивнула. — Госпожа Вернес — наша гостья. Я буду в коридоре, за дверью. Но Алоис, с вашего позволения, останется здесь, — она кивнула мужчине.

Не хотела бы я быть гостьей, что постоянно находится под охраной.

Гетбер ничего говорить не стал. И они с нашей сопровождающей одновременно покинули тамбур, хотя и сделали это через разные двери.

Стена вспыхнула, как телевизор; и спустя секунду шумов перед нами предстало убранство комнаты, что находится по ту сторону. Я ожидала увидеть нечто вроде отельного номера, но это была самая настоящая переговорная, какие показывают в фильмах о полицейских: огромный стол и два стула по сторонам от него.

К счастью, вместо одинокой скрипучей лампочки комнату освещало окно.

Гетбер в самом деле пошёл говорить с Ирмалиндой. Это никакая не шутка и не розыгрыш, всё происходит по-настоящему. Хотя лицо Ирмалинды — удивительно спокойное. Лежащие на столе руки сцеплены в замок. На шее — любимая подвеска с разноцветными бусинами и серым пером.

— Доброе утро, Ирмалинда, — произнёс Гетбер, склонив голову.