Останься в Вейзене

Видимо, всё-таки он спал по-настоящему, не притворялся… Впрочем, соображал Гетбер быстро, за это его можно похвалить. Не прошло и пары секунд, как он ответил:

— Как только встретимся с Ферр.

— Ты думаешь, она знает, где нас искать?

Гетбер вздохнул и пообещал:

— Мы найдём её сами. Покараулим по кабинету — она обязательно споткнётся о нас, ничтожных, когда соизволит прийти на работу.

— А с кем мы будем говорить? — продолжала допрос я.

— Я думал, ты уже догадалась… Чистая, светлая душа, — он покачал головой. Попробуй пойми, комплимент это или оскорбление.

— Но раз нет, то узнаешь на месте.

Умывались мы в уборной такой холодной водой, будто её поставляли в академию прямиком из колодца. Я попыталась привести в порядок волосы, но у спутанной копны на моей голове были на этот счёт свои планы. Так я просто собрала их в один пучок — благо, резинку для волос ношу на запястье вот уже лет пятнадцать.

Из зеркала на меня смотрело уставшее, будто пеплом покрытое лицо, круги под глазами напоминали лесные озера. Одежда измялась, да и, будем честны, её давно следовало заменить на новую, ибо чего это платье только не успело увидеть: и танцы, и пожары…

Но всё-таки было во взгляде нечто — будто одна из вчерашних искорок отделилась от общей массы и приютилась внутри меня.

И теперь отсвечивает ласково, не давая о себе побыть.

Кем бы ни был тот маг, что строит против меня козни, он ещё узнает, что так просто я не сдамся. Не время впадать в отчаяние. История продолжается.

— Прекрасно выглядишь, Варя, — заметил Гетбер будто в насмешку.

И я улыбнулась — пусть знает, что шутку я оценила. А ещё улыбка хорошо работает, когда хочешь расположить человека к себе. Пока у нас есть передышка между тайнами, можно попытаться что-нибудь выяснить.

Мне нужно знать. Как можно больше обо всём, что меня окружает. И о всех.

В знаниях сокрыта великая сила, пусть её и очень часто недооценивают.

— Ты давно знаком с Ферантой? — поинтересовалась я.

— Лет двадцать, — ответил Гетбер. Мой вопрос он явно не ожидал, но всё-таки не стал отмалчиваться.

—далекие времена моей молодости Вейзенской академии ещё не было, точнее, она существовала только в мечтах. Мы учились в столичной академии — и я, и она. Но Феранта — на несколько курсов старше.

Этот момент я тоже запомнила.

— Учёба в одном заведении — ещё не повод для дружбы, — заметила я.

Мы пробирались по пустым коридорам, но сейчас в них уже не было ничего пугающего. Напротив — жизнь просыпалась, и от этого на душе становилось радостнее.