Останься в Вейзене

Я дождалась, пока настанет время ужина, накинула на плечи жакет, подхватила сумку, в которой молотки лежали до сих пор. И помчалась по коридору, надеясь, что ни с кем не столкнусь. Мир благоволил мне — ни одной живой души я не встретила. А снаружи, у парадного входа, меня уже дожидался омнибус. Мы сорвались с места, едва я захлопнула за собой дверь.

Я оказалась в Вейзене даже раньше заката, застала его в ещё более красивое время — самое начало золотого часа, когда солнце ласковым золотым сиянием окутывает всё вокруг, предавая красок даже безрадостным в обычной жизни вещам.

Хотела бы я родиться весной. Но жизнь мне даже такой возможности не предоставила.

Впрочем, удача никогда не сопутствует мне подолгу. Взять даже этот вечер. Везение моё закончилось так же внезапно, как наступило. Поскольку в завод, куда так небрежно пристроили лабораторию, я попросту не смогла попасть.

Входная дверь оказалось запертой — я и толкала её плечом, и дергала на себя ручку.

А золотой час и не думал заканчиваться. Он окрасил в тёплый жёлтый цвет даже мои руки, пытающиеся выломать дверь, и волосы, которые скользили по тем самым рукам. Будто я была ведьмой, и прямо сейчас меня сжигали на костре.

Я не собиралась сдаваться и уходить так быстро, все-таки надеялась, что дверь здесь не сильно крепче ножек у табуретки, но очень скоро за моей спиной прозвучало:

— Здесь ленивые люди, Варя. По выходным они предпочитают отдыхать.

Я резко обернулась, будто меня застали за чем-то постыдным. И совсем не удивилась, когда увидела Гетбера — голос его я уже научилась узнавать.

— Тогда что здесь забыл ты?

— У меня есть ключ от запасного выхода, — признался Гетбер.

Золотой час и мимо него не прошёл. Разгладил на лице первые морщины, подсветил глаза, игривыми искрами поселился на плаще. Так, наверное, и должен выглядеть настоящий волшебник.

— А из этого выхода можно проникнуть в коридор?

— Можно, — не стал скрывать Гетбер, — но нужно ли? Сейчас внутри не осталось никого, даже противного, то есть такого, как я.

Я чуть приоткрыла сумку, позволяя Гетберу в неё заглянуть.

— Ещё молотки, — он покачал головой. То ли удивился, а то ли уже смирился с тем, какая дурная у меня голова. — Понял. Больше ни слова. Идём.