Останься в Вейзене

Напротив, теперь у меня есть доброволец — основной или запасной, пока сложно сказать. И, в дополнение, совет быть бдительной и не открывать душу первому встречному, поскольку он может посчитать тебя за зло, а себя — за великого героя.

Остаток дня прошёл спокойно.

Я вдоволь начиталась книг, а ещё (что-то новенькое) нагулялась по коридорам Вейзена и прилегающей к зданию территории. Неплохо в случае чего иметь представление о том, куда убегать… Пару раз я прошла мимо собственной лаборатории, но дверь была заперта, и никаких посторонних звуков за ней я не различила.

Если посланники Феранты и приходили, то я не смогла их словить. Но более правдоподобным казалось такое предположение, что к лаборатории никто не притрагивался.

А завтра у меня даже лекции нет.

От скуки выть начну. Запланировать бы поездку в город — молотки меня уже заждались. Создать хотя бы иллюзию деятельности, раз непосредственно ей я сейчас не могу заниматься. Подумаю об этом завтрашним утром.

Перед сном Ирмалинда пригласила меня в свою комнату — выпить отвар по очередному рецепту её студентов.

Отвар оказался не только приятным на вкус, кисло-сладким, но и красивым: когда Ирмалинда приподняла крышку глиняного чайника, я различила и синие цветки, и красные ягодки, и листья, покрытые пушистыми волосками.

Мы обсудили студентов, которые всеми способами пытаются не перетруждаться, и прелести весны, что близится к зениту. А потом Ирмалинда сказала то, что я никак не ожидала от неё услышать:

— Слышала, кто-то чужой погулял по вашей лаборатории, устроил беспорядок.

Уже через мгновение я вспомнила, что Ирмалинда вообще-то неплохо общается с Ферантой, да и в обустройстве лаборатории она участвовала. Так что Феранта вполне могла шепнуть ей на ухо печальное известие о том, что лабораторию взломали.

— Да, — согласилась я и добавила с внезапной злостью: — Не думала, что в таком престижном месте водятся мелкие воришки.

— Это ужасно, — Ирмалинда покачала головой, закачались разноцветные перья, вплетенные в прическу.

— Многое украли? Может быть, я чем-то могу помочь? Терпеть не могу, когда происходит такая несправедливость. Особенно когда она направлена против кого-то вроде вас.

— Вроде меня?

— Вы так невинны и честны, — Ирмалинда вздохнула, сделала глоток отвара. — Совсем нечасто встречаются такие люди, на которых смотришь и понимаешь, что они не смогут совершить зло, даже если очень захотят, если на кону будет стоять что-то, бесконечно для них важное.